Мой фургон сожжен, мулы убиты, и сорок человек потратили целую неделю или больше, прочесывая горы, чтобы убить меня. Один из них выстрелил мне в затылок. Я заплачу за все той же самой монетой. Где бы они ни были, кто бы они ни были, им придется убить меня, огнем выгнать из страны, иначе умрут они. Я найду их.

Заговоривший со мной человек смерил меня циничным взглядом.

— Мне и прежде доводилось слушать фантазеров. Хорошо говоришь! — произнес он с издевкой.

— Мистер, последняя кровная вражда, в которой участвовала моя семья, длилась семьдесят лет. Последний из Хиггинсов умер с оружием в руках, но все же он умер.

Никто ничего не ответил, поэтому я спросил:

— На кого он работал?

Они только смотрели на меня. Мои беды их мало волновали. Но их нельзя было винить за это. У них, городских жителей, были семьи, свои проблемы, а я пришел сюда из дикой страны и был для них чужаком.

— Взгляните на его лошадь, — посоветовал бармен. — Вероятно, у коновязи привязаны только две лошади — его и ваша.

Когда я привязывал своего коня, там действительно стояла еще одна лошадь. Не успел я открыть дверь, как в нескольких дюймах от моего лица пронеслась пуля и врезалась в дверной косяк. Полетели щепки. Одним прыжком я оказался на улице и бросился на землю, быстро откатившись в тень. Вторая пуля вонзилась в дощатый настил.

В темноте я откатился назад, встал на одно колено и приготовился стрелять. Но больше ничего не произошло. Как и в прошлый раз, все стало тихо и неподвижно. Напротив меня на другой стороне улицы стояли два деревянных домика и навес над дощатым полом. Рядом с ними рос кустарник и был еще один загон. Тут я вспомнил о той, другой лошади и пошел, чтобы взглянуть на нее. Она исчезла."

"Лошадь увели прежде, чем я вышел на улицу, но уже после того, как я убил человека в салуне. Кто-то поджидал меня, стреляя из темноты с противоположной стороны улицы.

Когда я вернулся в салун, двое горожан уже ушли, скорее всего, через заднюю дверь. Бармен вытирал стойку, уделяя этому занятию слишком много чувства.

На печи стоял кофейник, а на столе вытянулся ряд кружек. Я взял одну и наполнил ее, устроившись так, чтобы не находиться на прямой линии от дверей и окон.

— Я должен кое над чем поразмыслить, и это касается вас, — сказал я бармену.

Он выпрямился и посмотрел на меня долгим, настороженным взглядом.

— Меня?

— Вы упомянули о той лошади в загоне. Когда я подошел к двери, меня чуть не убили.

— Если вы думаете, что это подстроил я… — начал было бармен.

— Думаю, что могли бы, если у вас есть на то веские причины. Сейчас мне нужно решить, какова в этом деле ваша ставка.

Он подошел ко мне.

— Мистер, меня зовут Боб О'Лиэри и я управлял барами от Доджа до Дэдвуда, от Томбстоуна до Сан-Антонио.