Я делаю шаг к пламени. В языках появляются страшные лица, пламя тянет ко мне свои руки. Я оглядываюсь. Лис смотрит на меня с одобрением, а шаман с интересом.

— Войди в огонь! Прими себя.

Я делаю шаг внутрь горяченного пламени, и внезапно оказываюсь весь в огне. Пламя внезапно успокаивается. Становится теплым, проникающим. Каким-то даже поддерживающим. Оно пронизывает меня сверху до низу, и в какой-то момент я становлюсь этим огнем, и тогда приходит боль.

Я вспоминаю всё своё, что было сделано в этой и той жизни, и выжигаю эту память огнем. Больше не важно, плохо или хорошо что-то было. Важно, что это было. Огонь будет теперь гореть и этим тоже. И каждое воспоминание становится лепестком этого пламени. Это очень больно вспоминать, и приятно, и радостно. И я не знаю сколько это продолжается. Но из пламени выхожу тот же я, только какой-то легкий. Звенящий.

Я понимаю, почему теперь меня нельзя ни стереть, ни потерять память, не изменить без моего согласия. А как изменить пламя? Я теперь напрямую я. Без посредников.

— Ну вот и неплохо, медвежонок. Возвращайся, — и Шаман рассыпается зелеными искрами.

Я уже привычно призываю маленький костер, и возвращаюсь в чум.

Молчим.

Молча благодарю, Шаман кивает, и я выхожу на улицу.

Дохожу до гостевых чумов, нахожу одного из помощников шамана, и показываю ему мысленно короб и пару бурдюков. Он кивает, и отводит меня туда, где что-то подобное можно взять.

Мыслеречь, каким-то образом, становится довольно несложной.

— Лис, ты как? — Спрашиваю, и встаю на тропу.

— Нормально, Кир. Греюсь у тебя. — говорит. — Позовёшь, приду.

Мысленно киваю.

— Ну вот я и вернулся. — говорю я, выходя около первой поляны. — Лес, в короб рою помоги опуститься, пожалуйста, хорошо? я сам вряд-ли такое поймаю.

— Да, Кирилл. Помогу. — Лес рад, и это ощущается.

Иду к дереву, аккуратно обходя аномалию. Ствол дерева рассекает трещина, а внутри висят какие-то длинные широкие колбасы из воска с запечатанными сотами. Мёда, как такового тут нет. Я немного задумываюсь, и кинжалом, не попадая в излом, срезаю несколько таких образований в свой рост. Рой совершенно спокойно это переносит. Складываю это всё в короб. Похоже бурдюки не пригодились. Но все равно получается довольно тяжело.

— Слушай, а если я их у себя в Роще выпущу, они же на меня, или девчонок смогут нападать. Они ж огромные.

— Не смогут. Пчёлы вообще-то пугливые очень у меня получились. Только не надо в гнездо лазить. а так, даже рядом они не нападают. А вот пользу сам увидишь.

— Ладно, посмотрим на них недельку. Приживутся — оставлю.

Челночный бег до Рощи и оттуда до города выдерживаю уже с трудом. Около дерева, разве что немного задерживаюсь. Просто сидение рядом меня здорово восстанавливает. Короб открываю и оставляю в Роще.