Он чувствовал себя, как дерево, ветки которого покрыты толстым слоем льда… если, конечно, деревья вообще что-то чувствуют… Интересно… и немного удивительно.

– Гадж, хочешь поехать со мной во Флориду? Снова кто-то захихикал.

Луис повернулся и увидел свою жену, лежащую посреди коридора, и тоже, мертвую. Ее ноги были вывернуты, так же как у Джада. Ее спина и голова были прислонены к стене. Речел выглядела женщиной, которая заснула, читая в кровати.

Луис подошел к ней.

«Здравствуй, дорогая, – подумал Луис. – Вот ты и вернулась домой».

Кровь забрызгала стену идиотскими пятнами. Сколько ей нанесли ударов? Дюжину? Две дюжины? Кто знает? И сделано это было его скальпелем!

Неожиданно Луис осознал, что же он видит, и тогда он закричал.

Его крик эхом пронесся по дому, который теперь стал обителью мертвых. Глаза выпучены, лицо посинело, волосы встали дыбом – Луис кричал: звуки вырывались из его распухшего горла, словно из адского колокола, ужасный крик, который возвещал гибель не его жены, а его здравомыслия. У него в голове обрели свободу ужасные образы: в лазарете на ковре умирал Виктор Пасков; Черч вернулся домой с кусочками зеленого полиэтилена в усах; шапочка Гаджа, лежащая на дороге, до краев полная крови; но самое страшное из всего – тварь, которую он видел на Маленьком Болоте Бога; тварь, которая сломала дерево; тварь с желтыми глазами, Вакиньян – существо северной страны – мертвая тварь, которая обладает невероятным аппетитом, Речел не должна была умереть!

Что-то было.., что-то случилось с ней.

(щелк!) В голове у Луиса что-то щелкнуло. Словно что-то взорвалось и мгновенно сгорело. Звук обрушился на Луиса, звук открывающейся двери.

Луис, онемев, посмотрел туда, откуда доносился звук. Крик замер в его горле. Там был Гадж. Ротик мальчика был испачкан кровью, которая еще капала у него с подбородочка, губы растянулись в адской усмешке. В одной руке малыш держал скальпель Луиса."

"И когда мальчик опустил скальпель, остатки здравомыслия покинули Луиса. Скальпель пронесся рядом с лицом папочки, но при этом Гадж потерял равновесие. «Он такой же неуклюжий, как Черч», – подумал Луис и что есть силы пнул ногой Гаджа. Малыш неловко упал, и Луис оказался на нем, прежде чем тот поднялся. Луис уселся верхом на мальчика, прижав коленом руку малыша, державшую нож.

– Нет! – задыхалась под ним тварь. Ее лицо исказилось и скривилось. В глазах – смерть, опасная смерть и глупая ненависть. – Нет, нет, нет…

Луис вытащил один из шприцов. Он старался действовать как можно быстрее. Тварь под ним была словно скользкая рыба; рука со скальпелем все время вырывалась из зажима Луиса. Вдруг лицо малыша пошло рябью и изменилось.