Сам он давно на каторге окочурился, а она отвертелась, прикрыли ее свои. Потом бордель держала на Лиговке. Да такой, что туда и важные шишки заглядывали. Потом власть поменялась, она из виду пропала, но наши информаторы говорят, что и тогда подпольно шалман держала, краденым торговала. Продуктами спекулировала, а сейчас совсем старая стала, вот и промышляет чем может. В общем, спасибо за помощь в поимке опасной преступницы. Выздоравливайте. Документы мы вам восстановим, ну, а если что надо, ну мало ли там, газеты или телеграмму домой дать, то не стесняйтесь.

Демьян Григорьевич не постеснялся.

Написал на имя Ленинградского управления ГПУ просьбу об оказании материальной помощи как пострадавшему от рук бандитов. И получил ее, а заодно уж и книги, и газеты от комсомольской ячейки ГПУ.

Выздоравливал Демьян Григорьевич очень долго. Потеря крови, невозможность нормального приема пищи. Да еще и вынужденная немота. Настрадался, ослаб. Тут уж не до поисков бриллиантов. Из больницы Демьян Григорьевич выписался лишь через месяц. Бледный, худой, с запавшими глазами, с безобразным шрамом на горле."

"Искать Зинаиду Вейсбах, хранительницу тайны царских сокровищ, сил у него не было.

Все, что он смог сделать, это отправить домой телеграмму, взять билет на поезд и, забравшись на верхнюю полку, молча и безучастно лежать там всю долгую дорогу до дома. Жена, когда увидела его на перроне, разрыдалась от жалости. Ну да ничего, откормила, выходила. Оправился, одним словом. Только вот молчаливый стал очень, отвык разговаривать. А мысли о бриллиантах не оставил. Так и мерещились они ему, спрятанные в каком-то соборе и памятнике Царице. Виделась она ему черная, громадная, с зажатыми в руках железным крестом и сверкающей короной. И чудилось Демьяну Григорьевичу, что вот подходит он к ней за короной, а она ему по лбу с размаху крестом этим, и такой гул в голове, и голос грозный, раскатистый: «Не тебе, супостату, корону взять! Не по Сеньке шапка!» Бывало это наваждение либо ночью, перед самым сном, накатывало, либо под утро, и тогда Демьян Григорьевич истово крестился и мокрую от пота рубаху менял. Жена думала, что все это из-за болезни. И даже к доктору вести хотела. Он отмахивался и снова думал о поездке в Ленинград, и о поисках Зинаиды Вейсбах, и снова являлась ему Царица с крестом и короной.

Но так он в Ленинград и не собрался. Не успел. Война грянула.

Глава 22

12 июня 2018 г. Санкт-Петербург

— Итак, Полина, начнем с английского, это единственный язык, который я знаю хорошо, с немецким дела обстоят похуже, а французский и латынь у меня в пролете, — проговорил Максим, берясь за записку.

— Я хорошо знаю французский, — успокоила его Полина. — Латынь учила, хотя и давно, но со словарем, наверное, разберусь.

— Супер, — обрадовался Максим.