Пьянящая свобода заставила его сорваться с места и умчаться туда, куда звали инстинкты. Это было восхитительно. Он умирал, смеясь, распадался на части, теряя прежнего себя, с наслаждением слушая тишину внутри себя. А что может быть лучше смерти в блаженстве?

1 глава

Забавно наблюдать, как алкоголь обнажает самые глубокие и темные человеческие желания. Ведь именно поэтому людям и бывает стыдно за свое поведение после удавшихся попоек. Не потому, что люди сделали что-то особенно неприятное, нет. А от того, что делали и говорили, то, что в трезвом виде никогда бы не допустили, да и сами мысли о подобных вещах были спрятаны глубоко внутри. Таким образом, примерные жены или верные девушки флиртовали с так теперь недоступными для них чужими мужчинами, играли, хлопали ресницами и призывно крутили бедрами. А потом стыдливо краснели, утирали слезы раскаяния и потом, глядя в зеркало опухшими глазами, оправдывали себя тем, что жизнь в браке стала слишком скучна, а любимые мужья превратились в нудных, толстых импотентов. Или наоборот, местный герой-любовник, подловив друга в темном углу, изливал на него пьяный бред о “единственной и последней”, в который и сам-то до конца не верил, вспоминая свои же тоскливые мысли при виде счастливых пар с выводком горластых детей, которые, тем не менее, тут же улетучивались при виде новой юбки.

Так что, когда с кем-то пьешь, можно узнать очень многое о человеке, даже не задавая вопросов. Достаточно просто слушать."

"Ника выдохнул голубой дым и снова поднес сигарету ко рту. Понаблюдав за толпой и послушав разговоры в баре, мужчина наслаждался относительным покоем улицы. Ночь была морозной, но он стоял под клубной вывеской, как будто совсем не ощущая холода, опираясь спиной на кирпичную стену и скрестив ноги, в одной тонкой белой рубашке и темно-серых шерстяных брюках. Высокий и подтянутый, с короткими вьющимися темными волосами и ирреальными оранжевыми глазами, Ника, как обычно, привлекал слишком много женского внимания, порядком напрягавшего его. Бабы всех возрастов и размеров просто млели от него, от его лица с резкими мужественными чертами, от пластичности сильного тела и дорогой одежды, одетой на него. Правда, некоторых отпугивал шрам, проходивший от внешнего уголка правого глаза к скуле, но таких было не много. Им везло, что из-за своей пугливости они не могли увидеть полного набора следов уличной жизни, которые были скрыты под дизайнерскими тряпками.

Усмехнувшись своим мыслям, Ника затянулся и еще раз огляделся. Из приоткрытой двери клуба вырывался шум гуляющей, не очень счастливой толпы, вперемешку с высокими звуками гитары. На углу здания стояли проститутки, одетые в еще меньшее количество одежды, чем сам Ника.