— О-о-о! — Эхем застыл, потрясенный глубиной этой несложной мысли. — Враг моего врага — мой друг! Хорошо сказал! Запомнить бы…

Я привел сюда не только легион, но и двухтысячный отряд афинян, всех уцелевших горожан из Коринфа, которые признали, что их бес попутал, и сборную из моих же бывших врагов из-под Трои. Их вел царский сын Муваса, который так удивился, что его не стали казнить, что принес присягу без раздумий. Люди его вооружены как попало, и выучки не имеют, так ведь и на той стороне вояки примерно такого же класса. Тут завтра что-то страшное ожидается.

Все непокорные басилеи запада, разделившие между собой мои стада, решили, что им один черт терять нечего, а потому сделали ставку на Ореста. Наверное, их расчет был верен. Сын Агамемнона, толпа мелких царьков севера и запада и примкнувший к ним Фрасимед Пилосский раздавили бы моих вассалов как орех. Аркадяне попрятались бы в своих горах. А вот мне, получившему спаянный общей ненавистью Пелопоннес, пришлось бы с ними договариваться. У меня просто сил таких нет, чтобы покорить их войной. Годами брать по одному акрополи, стоящие на отвесных скалах, штурмовать горные перевалы и спать под ливнем партизанских стрел. Зачем? Не стоит оно того. Они всё рассчитали верно. Вот потому-то передо мной клубилась какая-то несметная туча народу. Такое ощущение, что сюда заявились вообще все, кто мог держать оружие в тех землях.

Они пошли утром. Спрятать движение такой массы народу совершенно невозможно, а потому угрюмое ворчание тысяч людей мы услышали задолго до того, как солнце осветило построенных в ряды воинов. Что я знаю про войну совершенно точно, так это то, что как только воины сделают первый шаг вперед, управление всей этой разноплеменной ордой будет потеряно.

Битва превратится в беспорядочную свалку, которая очень скоро рассыплется на тысячи индивидуальных схваток. Строй сможет сохранить только мой легион и отборные отряды царей. Остальные будут кромсать друг друга как попало, с трудом разбирая, где свой и где чужой. Вот такая судьба нас ожидает, а поскольку людей у Ореста оказалось существенно больше, чем мы рассчитывали, то и драться придется совсем по-другому.

— Мы отдаем тебе центр! — торжественно заявил Эгисф, думая польстить мне этим почетным назначением.

— Нет, — покачал я головой. — Так нас задавят, царь. И даже выучка моих воинов не поможет. Центр возьмет царевич Муваса со своими людьми и аркадяне, а я встану на правый фланг. И вы отдаете мне все колесницы.

— Но… — у Эгисфа вытянулось лицо.

— Не спорь, Эгисф! — веско обронил Менелай. — Ванакс прав. Он сокрушит фланг, а потом ударит им в спину всей конницей.

— Согласен, — поддержал его Сфенел из Аргоса.

На этом спорить закончили.