Вот странно, еще час-полтора назад я буквально закипала от желания высказать ему наболевшее, разобраться в сложившейся ситуации, а сейчас запал прошел, и уже не хочется ничего. Или это на меня так разговор с матерью повлиял?

— Извини, мне правда нужно было отлучиться. Надеюсь, ты не слишком долго будешь на меня обижаться? — словно фокусник, он достал

плетеную корзину с шикарными розовыми цветками с плотными округлыми листьями, и я сразу вспомнила их название — Азалия.

Когда я была маленькой, бабушка выращивала такие дома. У нас было несколько горшков, и когда цветы распускались, с улицы окно казалось невероятно красивым.

— Это лишнее… — сбитая с толку воспоминанием из детства, я даже не слишком возмутилась подарку.

— Корзинка только сверху, они в горшке — видишь? Для новой квартиры. Мы… то есть ты… пока не выбрала, но зато теперь, когда будешь смотреть варианты, выбирай ту, где цветок будет смотреться лучше всего.

— Спасибо.

Я смотрела и не могла оторвать взгляд от алой россыпи лепестков. Ну не мог же он в самом деле знать о том, что действительно может меня затронуть? Да еще и сейчас, когда всего пять минут назад мне звонила мама…

Финик поставил цветы на стол и присел на корточки рядом с моим стулом.

— Пока меня не было, что-то еще случилось? — он протянул руку, убирая выбившуюся на лицо прядь, и в этот раз мне даже не хватило сил отстраниться.

— Нет… то есть, да, завтра утром я договорилась о встрече. Кое-кто из родственников приехал.

— Я договорюсь с водителем, тебя отвезут, — кивнул мужчина. — Хотя ты говорила, вы не общаетесь.

Я выдавила из себя вымученную улыбку. Объяснять что-либо не хотелось.

— Кристина, — чуть кашлянув начал он, — я подумал… Возможно, действительно кое-где я перегнул палку и был немного неправ…

— Немного? — уточнила я, внезапно снова закипая. — Немного? Знаешь, что, Финик сушёный, забирай ты свой горшок и надень себе на голову! Даже извиниться по-человечески не можешь!

Я толкнула его, чтобы он отодвинулся и дал мне встать, но вместо этого вдруг оказалась в объятиях у мужчины.

— Тише, Алевтину напугаешь, — зашипел он мне на ухо, крепко-крепко прижимая к себе.

Я чувствовала, как его хвост обвился вокруг моей талии, попыталась дернуться, но тщетно.

— Отпусти меня! Что за дурная привычка лезть в личное пространство!

— Сначала выслушай. И да, я по-прежнему не считаю, что должен был говорить тебе все. Но я виноват, что поставил тебя под возможный удар, хоть я до сих пор полностью уверен, что ни с тобой, ни с твоей дочерью ничего не случится.

— Ты путаешь уверенность и самоуверенность! — жестко отчеканила я.