Ты же у меня замечательный. Все и всегда замечаешь."

"Северус еще раз глубоко вздохнул, отгоняя лишние сейчас эмоции, и отстранился.

- Авроры будут обыскивать дом?

- Разумеется.

- Тогда, как знаток всех тонкостей оперативной работы, ты просто обязан мне помочь спрятать кое-что от их бдительного ока.

- Что именно?

- Кое-какие бумаги и ингредиенты. Как долго я пробуду в Азкабане?

- Точно не знаю, ты не любишь об этом говорить.

- Ладно. Скоропортящиеся вещества придется выбросить. Поднимайся, некогда предаваться сантиментам, времени мало.

Деймоса невероятно обрадовал этот деловой тон и выражение сосредоточенной решительности, написанное на бледном лице. Сейчас Снейп гораздо больше напоминал себя самого, того, из настоящего, трезвомыслящего, расчетливого и собранного. Блэк улыбнулся и последовал в лабораторию за своим мужем, прикидывая в уме, не поспособствовал ли он только что тому, чтобы в Хогвартсе на долгие восемнадцать лет поселился взращенный им же самим монстр, который будет изводить придирками, капать своим ядом в котел и ставить «Троль» на каждом уроке.

Вот уж воистину – каждый сам кузнец своей судьбы.

***

Авроры пришли под утро. Надежно скрытый подарком Госпожи, Деймос наблюдал за тем, как на Северуса надевают антимагические браслеты и отбирают палочку. Бледное лицо его выражало лишь отрешенность, покорность судьбе и равнодушие. Блэк зорко следил за тем, чтобы стражи правопорядка не нарушали инструкции, но либо сами авроры оказались на редкость порядочными, либо выполняли чьи-то «особые пожелания», но Северуса не били, не проклинали и не особо оскорбляли словесно. Эпитеты же вроде «гребанный Пожиратель», «чертов адепт Тьмы» и «Волдемортов прихвостень» были, скорее, правдивыми характеристиками, а не оскорблениями как таковыми.

Ничего криминального они не нашли, а потому, проверив метку и отобрав палочку, аппарировали в Аврорат. Деймос, сжав напоследок худое плечо Северуса, бесшумно вышел из дома, и его тут же утянуло обратно.

***

- Уверен, ты справишься. Вернее, справился, - Гарри, по обыкновению, перед сном завел разговор с Северусом. – Знаешь, в детстве ты всегда казался мне человеком с мифриловым стержнем внутри, который четко знает, чего он хочет и как эффективней всего этого добиться. Я не мог тебя представить растерянным, сомневающимся или испуганным. Ты был константой. Собранный, строгий, готовый всегда и ко всему. Застать тебя врасплох было совершено невозможно. Ты был верен себе до конца, и даже в Хижине, при смерти, помнил о долге.

Гарри провел кончиками пальцев по впалой щеке Северуса и улыбнулся.

- Скажи мне кто-нибудь тогда, когда ты закрыл нас, троих малолетних идиотов, от оборотня, что ты умеешь бояться – я бы не поверил. Я даже ненавидел тебя, уважая.