– Ну прости, что пытаюсь помочь тебе научиться себя вести как приличный Сумеречный охотник. Забудь. Пошли отсюда.

– Нет! – испуганно воскликнул Саймон. – Я не это имел в виду.

С Изабель все время получалось не так, как предполагалось поначалу. Саймон всегда считал себя человеком слова, а не дела. То есть не меча, если уж на то пошло. Мама часто повторяла, что он может уговорить ее практически на все, что угодно. С Изабель же единственное, что ему удавалось, – это отговорить самого себя встречаться с девушками.

– Я… м-м… просто дам вам время тут осмотреться, хорошо? – предложил продавец, пытаясь разрядить напряженную атмосферу, и тут же исчез в подсобке.

– Прости, – попросил Саймон. – Давай останемся, пожалуйста. Конечно, я хочу, чтобы ты помогла мне что-нибудь выбрать.

Изабель вздохнула."

"– Нет, это ты прости. Выбор первого оружия – очень личное дело. Я понимаю. Не торопись. Смотри, выбирай. Я буду молчать.

– Мне не нужно, чтобы ты молчала, – возразил он.

Но девушка помотала головой и показала, будто застегивает рот на «молнию». Потом подняла три пальца – точь-в-точь как бойскауты в лагере. Сумеречные охотники вряд ли знали этот жест, так что впору было задуматься, кто ее этому научил.

Уж не он ли сам?

Иногда Саймон просто ненавидел того, прежнего Саймона и все то, чем он делился с Изабель, – то, чего теперешнему Саймону никогда не понять. Соперничать с самим собой – ну и ну! От этой несуразности у него начинала болеть голова.

Они осмотрели весь магазин, перепробовав все, что подворачивалось под руку: копья, ритуальные ножи, клинки серафимов, арбалеты особой конструкции, чакры, метательные ножи, целую витрину золотых кнутов, по которым Изабель чуть слюнки не пустила.

Тишина угнетала. У Саймона еще не было хороших свиданий – по крайней мере за то время, которое он помнил, – но он почти не сомневался, что обычно на свиданиях все-таки разговаривают, а не молчат.

– Бедная Хелен, – наконец выдал он, прикидывая вес и оценивая балансировку палаша, стилизованного под средневековый. На этой теме у них с Изабель разногласий вроде бы не предполагалось.

– Ненавижу их. За то, что они с ней делают, – отозвалась девушка. Она поглаживала убийственный даже на первый взгляд серебристый кинжал, словно ласкала щенка.

– Хуже, – признался Саймон. – Видела бы ты, как она смотрела, когда рассказывала историю своих родителей…

Пальцы Изабель крепче сжались на рукоятке кинжала.

– Почему они не видят, что это отвратительно – обращаться с ней вот так? Она же не фейри.

– Ну, дело ведь не в этом, не так ли?

Девушка осторожно вернула кинжал на бархатную подложку.

– Ты о чем?

– О том, правда ли она фейри или нет. Это же к делу не относится.