А правда, что значит стать Сумеречным охотником? Он станет сильнее и быстрее, это точно. Сможет наносить на кожу руны и видеть сквозь чары иллюзий. Можно было бы составить длинный список того, что он сможет делать после Восхождения, – но Саймон понятия не имел, что он при этом будет чувствовать. Вряд ли, конечно, один глоток из волшебного кубка сразу же превратит его в самовлюбленного, сверхъестественно красивого и отчаянно рискового сноба, типа… ну да, типа всех остальных Сумеречных охотников, которых он знал и любил. И вряд ли превращение в Сумеречного охотника автоматически заставит его возненавидеть «Подземелья и драконов», «Звездный путь» и все технологические и культурные изобретения, появившиеся после девятнадцатого века.

Но кто может знать это наверняка?

И дело не только в непонятном превращении из человека в ангельского воина. Саймон был уверен, что, по всей видимости, если он переживет Восхождение, то к нему вернутся все воспоминания. Воспоминания о первоначальном Саймоне, «настоящем» Саймоне. О том самом Саймоне, которого люди считали навсегда ушедшим (между прочим, убедить их в этом стоило ему огромного труда!).

А теперь он возьмет и вернется – и захватит его мозг целиком. Наверное, нужно этому радоваться, но он бы все-таки предпочел, чтобы тот Саймон так и оставался лишь частью его мозга, как сейчас. Что, если тому Саймону – тому Саймону, который спас мир, тому, в которого сначала влюбилась Изабель, – не понравится тот Саймон, которым он стал? Что, если он глотнет из Кубка и снова потеряет себя теперешнего?

От этих мыслей пухла голова.

Невозможно думать о себе как о таком количестве совершенно разных людей.

Саймон хотел провести последнюю ночь в городе именно как теперешний Саймон: Саймон-простец, близорукий любитель манги.

И он все еще хотел супа с клецками.

Он не спеша шел по Флэтбушу, впитывая такие знакомые ночные шумы Нью-Йорка: сирены, строительный грохот, гудки автомобилей, перемешанные уже не с таким знакомым хриплым лаем зачарованных фейских собак, тявкающих на голубей. Он пересек Манхэттенский мост – металлические фермы гудели под ногами, когда мимо проносились поезда подземки.

Сквозь туман пробивались огни Уолл-стрит. Саймон был уверен, что Нью-Йорк полон магии еще до того, как узнал о демонах и Нижнем мире. Может быть, именно поэтому он так легко смирился с существованием Мира Теней – потому что в этом городе было возможно всё."

"Очень кстати мост довел его до самого сердца Чайнатауна. Саймон заглянул в любимую лавочку, заказал с собой порцию супа с клецками, и мысли его сами собой вернулись к Изабель.