– Видимо, следует понимать это так, что он «просчитал возможности».

«Я не могу этого сделать, – гласила записка. – Знаю, что это решение, скорее всего, превращает меня в труса, но я не могу отпить из Кубка. Я не хочу умереть. Прости. Попрощайся со всеми за меня, ладно? И удачи тебе».

Записка шла по кругу, из рук в руки, словно каждому нужно было непременно увидеть эти слова, прежде чем окончательно в них поверить. Значит, Сунил удрал.

– Мы не можем его винить, – подытожила Беатрис. – Каждый должен сделать выбор сам.

– Я могу, – нахмурилась Марисоль. – Из-за него мы все теперь смотримся по-уродски.

Саймону показалось, что злится она вовсе не поэтому – или не только поэтому. Он сам, впрочем, тоже злился – но не из-за трусости Сунила и не из-за его предательства. Саймон злился потому, что он так старался не думать о том, что могло случиться, о том, что он, возможно, упускает свой последний шанс уйти, – а Сунил своим поступком перечеркнул все эти попытки.

Он поднялся.

– Мне надо подышать свежим воздухом.

– Компания нужна? – поинтересовался Джордж.

Саймон помотал головой, зная, что отказ не обидит Лавлейса.

Еще и поэтому они были такими хорошими соседями – каждый знал, когда другому нужно побыть в одиночестве.

– Увидимся утром, ребята, – попрощался Саймон.

Жюли с Беатрис улыбнулись и помахали на прощание – мол, «спокойной ночи», – и даже Джон изобразил что-то вроде кривого салюта. Одна только Марисоль не подняла головы. Наверное, боится, что он тоже сбежит, предположил Саймон.

Он хотел было уверить ее, что на это у него нет никаких шансов. Хотел поклясться, что утром предстанет вместе со всеми в Зале Совета и будет готов приложиться к Кубку.

Но клятва для Сумеречного охотника – дело серьезное. Не стоит обещать, если не уверен на двести процентов.

Поэтому Саймон просто пожелал всем спокойной ночи и оставил друзей одних."

"Интересно, думал Саймон, говорил ли кто-нибудь за всю человеческую историю «Мне надо подышать свежим воздухом», имея в виду именно это? Наверняка это всегда означало «Мне нужно побыть одному». Что Саймон и сделал. Проблема заключалась в том, что ни одно из возможных мест уединения сейчас не подходило – так что, раз уж идеи получше не нашлось, он решил пойти к себе в комнату.

По крайней мере, там он точно будет один.

А именно это ему сейчас и было нужно.

Но, оказавшись в комнате, Саймон увидел, что на его кровати сидит девушка – маленькая и рыжеволосая. Лицо ее засветилось от счастья, когда она его увидела.

Из всех странностей, случившихся с Саймоном за последние пару лет, самой странной была вот эта. Не то, что его подстерегла в собственной спальне красивая девушка, а то, что ему это не показалось странным. Ничуть.

– Клэри, – выдохнул он, крепко сжимая ее в объятиях.