"

"Вообще-то они не собирались встречаться сегодня ночью, но в Академии было мало мест для нормального отдыха. Конечно, если ты не любитель проводить свободное время, шатаясь по здешним подземельям или преследуя волшебного гигантского слизняка, о котором ходят легенды среди студентов. Так что последние пару месяцев Саймон с друзьями в основном проводили вечера тут – разговаривали о будущем. Он надеялся, что и последняя ночь пройдет так же.

Марисоль, знавшая Сунила лучше остальных, только пожала плечами.

– Наверное, «просчитывает альтернативы». – Она показала пальцами кавычки.

Именно такими словами ректор Пенхоллоу напутствовала студентов-простецов в последний вечер перед Восхождением. Она уверяла, что нет ничего постыдного в том, чтобы в последний момент все-таки передумать и отказаться.

– Позорище. Всю жизнь стыдиться собственной простецкой трусости и знать, что потратил впустую время других людей, между прочим, очень ценное! – прорычал Скарсбери. Перехватил неодобрительный взгляд ректора и добавил: – А вообще-то да, ничего постыдного тут нет.

– А он разве не должен их «просчитывать»? – спросила Жюли.

 – Разве вы все не должны сейчас этим заниматься? Это же не как в докторской школе и не клятва… как там его… Иппокрита, кажется? Тут нельзя передумать.

– Во-первых, клятва называется клятвой Гиппократа, – начала Марисоль.

– И это называется медицинской школой, а не докторской, – ввернул Джон, кажется, чрезвычайно собой довольный.

Марисоль постоянно рассказывала ему о жизни простецов. И Картрайт, по своей ли воле или нет, уже свыкся с их существованием.

– Во-вторых, – продолжала девушка, – с чего это ты решила, что кто-то из нас вдруг возьмет и передумает? Или ты сама планируешь передумать быть Сумеречным охотником?

Это ее предположение, похоже, оскорбило Жюли.

– Я – Сумеречный охотник, – вызывающе заявила она. – С таким же успехом ты могла спросить, планирую ли я передумать быть живой.

– Тогда почему ты считаешь, что кто-то из нас может поступить иначе? – с яростным отчаянием в голосе спросила Марисоль.

Она была самой юной из них всех, самой маленькой, ниже остальных на несколько дюймов, но Саймон иногда думал, что эта девушка – самая храбрая из всей Академии.

В сражении он бы не задумываясь поставил на нее: Марисоль отлично дралась и не стеснялась пользоваться грязными приемами.

– Она ничего такого не имела в виду, – мягко встала на защиту подруги Беатрис.

– Правда-правда, – быстро подтвердила Жюли.

Саймон знал, что она не лжет. Жюли иногда просто не могла удержаться от своих замашек в духе «ненавижу-простецов» – даже чаще, наверное, чем Джон вел себя как… ну да, как настоящий засранец.