Хотя какая там дорога, портал, но всё равно — нужно было одеться по-придворному и встретиться со всеми, кто ждал и, если верить их словам, успел соскучиться.

Тилечка, которая уже совершенно освоилась во дворце, мальчишки — они теперь считались на службе его милости. Брат Джанфранко, наотрез отказавшийся возвращаться в Обитель — мол, служить Великому Солнцу можно и на этой кухне тоже, в Обители есть и другие повара, а здесь одни бездельники. Брат Василио, тот наоборот — вернулся в Обитель, потому что Лис Астальдо хоть и чувствовал себя существенно лучше, но передвигался по-прежнему с посохом, и ему была нужна помощь во множестве мелких бытовых действий."

"Господин Карло сообщил, что вернулся с материка господин Венций Велизарио — лицо, ведавшее здешним придворным протоколом. Его называли первым министром, хотя по смыслу он был чем-то вроде церемонимейстера. Он был мужчиной средних лет и округлых очертаний, с мясистым хищно шевелящимся носом и небольшими серыми глазками. Господин Карло также добавил, что официально господин Велизарио навещал престарелых родителей, но фактически — повздорил с покойным Пьетро и скрывался. Лизавета много бы дала, чтобы увидеть выражение лица этого министра, когда ему изложили все последние новости — о невесть откуда взявшемся Фалько, его крестовом походе против тёмных тварей и женитьбе на никому не известной чужеземке. Однако же, к моменту их возвращения он уже взял себя в руки, приветствовал супругов, как подобает, и известил, что ждёт распоряжений. Фалько рассеянно поздоровался и сообщил, что распоряжения последуют, как только он получит соответствующие полномочия. Не ранее.

Впрочем, полномочий долго ждать не пришлось. Его милость Гульэльмо успел попрощаться с пришедшим к нему братом, пристально осмотрел Лизавету — Фалько явился к его ложу, не выпуская её руки — и сообщил, что оставляет дела не в лучшем виде, но уж как есть, и полагает, что его всесторонне одарённый брат с ними справится. Фалько усмехнулся и заверил, что постарается, а нет — так у него всесторонне одарённые сыновья. После чего они отправились к себе, ибо было уже поздновато, а день выпал насыщенный — бродили по горам, предавались любви в тени раскидистого дерева, смотрели сверху на море, а потом пришлось вместо неспешной трапезы и вечера вдвоём подрываться и возвращаться. Фалько сказал, что сегодня — уже только ужин, а все остальные дела — завтра после рассвета.

Его милость Гульэльмо уснул и тихо скончался во сне. Это установили доверенные слуги, и прямо посреди ночи прибежали и принялись ругаться с дежурившим Руджеро — тот уверял, что все новости утром, а ему доказывали, что такие новости нужно узнавать сразу же. На шум вышел Фалько и всё узнал.