— Но мы-то об этом ничего не знаем, прекрасная госпожа Элизабетта, — усмехнулся Раньеро.

— Я должна сказать или сделать что-то особенное? — она оглядела всех, сидящих за столом.

— Вы должны внятно и бесспорно выразить свою волю, — кивнул ей Карло.

Чужеземка вздохнула.

— О неведомый предмет, прямо скажем — неведомая волшебная фигня! Ради тебя меня лишили привычного дома и устроенной жизни, и семьи лишили тоже. И я, честно говоря, не верила в твоё существование. Но ты был упорен, наверное — очень хотел уже наконец очутиться в мире людей. И ты не жадный — потому что дал мне здесь близких и как бы не новый дом.

Я не держу на тебя зла и передаю тебя в руки того, кто сможет с тобой управляться, а это сидящий здесь Фалько Морской Сокол, он же Танкредо Велассио, он же Марканджело Фаро. Пусть он тебя заберёт и дальше распоряжается твоей судьбой по своему усмотрению, он сможет, я в него верю, — и передала сокровище сидящему рядом Фалько.

— Я благодарю вас, госпожа моя Элизабетта, — улыбнулся ей Фалько и принял Скипетр. — Я, Марканджело Фаро, принимаю неведомый предмет, именуемый нами Великим Скипетром, и обязуюсь хранить его до смерти и передать перед смертью в надёжные руки.

Скипетр в его руках окутался золотистой дымкой, точно такой, какая была в беседке в Кайне, и в подземной сокровищнице. Дымка распространилась на него, на чужеземку и сидящего с другой стороны Габриэле, а потом и на остальных за столом, включая самого Астальдо. Когда она дошла до стен, то впиталась в них и исчезла.

Все принялись озираться и что-то говорить, но Астальдо было не до них. Потому что он вновь почувствовал себя целым. Больным и разбитым, но не собранным из десятков сломанных костей, а целым.

Он оперся на подлокотники кресла и встал."

"Было очень больно, но — возможно. Он схватился за столешницу и стоял, и это было восхитительное ощущение — вновь стоять на своих ногах.

Подскочила Агнесса, обхватила его за плечи… он повернулся и поцеловал её. Надо успевать жить, а то мало ли, что впереди?

4.19 Семья. Большая и какая-то странная

Когда зал, в котором рассказывали настоящую, и оттого ещё более невероятную историю путешествия, затопило золотой дымкой, Тилечка сначала испугалась. А потом вдохнула полной грудью и поняла, что всё ведь хорошо! Она как-то разом поняла и поверила, что испытания завершились, а дальше будет только лучше.

Как именно? А кто ж его знает, но — лучше.

Дымка рассеялась, и все заговорили разом. И тут оказалось, что у Серафино начала действовать повреждённая тёмной тварью рука, у Галеотто перестала болеть рана в бедре, а Джованни и Антонио почувствовали себя сильными и здоровыми. Да что там, даже господин Астальдо, прекрасный господин Астальдо, у которого ни одной, наверное, целой кости в теле не осталось, стоял сам.