А тут что? Магия? Наваждение?

Лисом она любовалась именно что из любви к искусству. Лис был на её взгляд богически красив, и Лизавета подозревала, что в своей реакции на прекрасного господина Астальдо мало отличается от восторженной Тилечки. Но Тилечка маленькая, ей можно. Пусть смотрит и увлекается, пока разум не включился. Опять же, Тилечка на всех так поглядывает. И на Лиса, и на мальчишек, что и впрямь роятся вокруг неё, и на Сокола.

А Соколом Лизавета не любовалась, нет, это называется иначе. Она смотрела — и впитывала его, бессознательно и бесповоротно, в каждую клетку своего тела.

Глаза привычно искали его фигуру хоть в пути, хоть на стоянке, уши слушали его изысканную, иначе не скажешь, речь, а тело хранило память обо всех его прикосновениях, которых — за три-то дня! — уже какое-то количество поднабралось. И понимание настигло её и погребло. Как лавина. Как волна, которая захлёстывает с головой, и которую Лизавета боялась до паники. И от которой нет спасения.

Такого в её жизни просто не встречалось от слова «никогда». Что уж там, такого во всём её мире не встречалось. Герой книги, персонаж фильма.

Но никак не настоящий мужчина. Иллюзия, идеальная иллюзия, которая слишком хороша, чтобы быть взаправду. Давайте, она что-нибудь о нём узнает, такое, чтобы потом за три версты обходить? Он же не идеальный, он нормальный? Он кого-нибудь убивал, и оружием, и магией, он разбивал чьи-нибудь сердца, он обманывал и нарушал слово — ведь в такое время и в таком месте должно быть так! Может быть, он просто с ней сейчас вежлив, потому что его Лис назначил телохранителем, а на самом деле с женщинами он непритязателен и жесток?

Она не вписывается в его реальность.

Её слова, действия, и вообще всё идёт вразрез с тем, как ведут себя женщины здесь. Ей не то, что нечего ему предложить, ей даже заинтересовать его нечем. Старая, неуклюжая, неловкая, неумелая. На лице морщины, на боках складки. Да ещё и вырядилась в штаны, обтянула ноги и задницу. Ну хорошо, не обтянула, но обозначила.

А в платье она будет ещё более неуклюжая и неумелая. Поэтому — как есть. Лис не вернёт её домой, пока она не найдёт ему эту дурацкую штуку, которую он даже описать не может. Значит, нужно ехать.

И искать.

И не думать о том, кто мог бы быть для радости.

Впрочем, почему? Надо ли спасаться? Он ведь радует её. Вот и пусть. Смотреть-то на него можно. А ещё смотреть можно на Лиса, тот привык к женским восторгам, и совершенно не против.

Пришла Тилечка, как она ещё только бегает после целого дня в седле, принесла кувшин воды и тазик, умыться. Это оказалось так кстати! Только ноги остыли, пока сидела, и пришлось потянуться, потом наклониться и достать ладонями до пола, а пол холодный, и это тоже кстати.