— Я из таверны шёл домой, когда моего соседа выволокли из дома. Это были эльфы — сказал его брат по несчастью.

— Ты точно уверен, сам понимаешь, трясти их будут знатно, а я под клятвой крови, не хочется откинуть копыта, просто из-за того, что тебе показалось — слова давались всё труднее.

— Это точно эльфы, господин — уверенно сказал мужик — на повозке горела пара факелов, а с них упали капюшоны, уши ни с чем не спутаешь. Ещё помню, у одного из них на цепочке болталась серебряная подвеска в виде папоротника.

— Хоть что-то, и на этом спасибо — пробормотал я, теряя фокус.

— Всё, расступитесь, он возвращается — приказал Барон — удачи, Влад. Надеюсь, больше именно в таком варианте мы не встретимся.

Приоткрыв глаза, вижу картину маслом. Хикари держит стрелу, хмуро рассматривает наконечник, после чего матерится похлеще прапора, которого кинули во время продажи краденного. Мирра глядит на неё огромными глазищами, но продолжает окутывать меня своим лечением. На мне лежит ожерелье, которое обычно носила Мидори.

Хикари прикладывает руки к камню на ожерелье, и меня простреливает боль. Боль это хорошо, значит я жив."