Неясыть мягко спружинил, приземляясь на ноги, и…

– Оставь его, Неясыть, – устало сказал Тёмный, вдруг оказавшись рядом и крепко беря своего ученика за локоть. – А вы, милостивый господарь, ступайте к своему декану. Ступайте, ступайте, не сверкайте на меня глазами, я вам не по зубам.

– Пока не по зубам, отродье Тьмы! – Мальчишка плюнул на камни под ноги декану. Тот лишь пожал плечами. Второй плевок просто вспыхнул в воздухе.

– Идём, Неясыть, – произнёс декан. – Идём, я там собрал тебе поесть. И одежду твою принёс. Я знал, нечто подобное случится… но не ожидал, что так скоро.

Пойдём отсюда, пойдём, пусть себе злобятся…

* * *"

"Они вернулись обратно в здание факультета. Тёмный не подвёл, он и впрямь каким-то образом успел добыть Неясыти всё, положенное «доброму студиозусу». Здесь же, в пустоватой комнате, нашлась и кухня – Тёмный, очевидно, предпочитал не тратить магию на такие повседневные вещи, как приготовление пищи.

После того как Фесс утолил первый голод, декан выудил откуда-то из недр конторки чёрного дерева внушительного вида пергаментный том, снабжённый серебряными застёжками.

Взял перо, откинул крышку переплёта – взметнулось облачко застарелой книжной пыли. Декан взял перо, сдвинул крышку с массивной чернильницы.

– Ну, так что же, выбрал? Чему мне тебя учить?

– Всему, что знаете, милорд декан, – строго и официально ответил Фесс. И то сказать – смех один эти «кафедры». Вампиризм, скажем, или ликанотропия. Чего тут изучать? Как это – в отдельности – может пригодиться? Зато как часть некоей всеобщей совокупности – очень даже полезно.

– Хм! – Тёмный прошёлся вперёд-назад по своему «кабинету».

 – Нет, брат, так не получится. Здесь все-таки не вертеп, а какая ни на есть, но Академия. И спрашивает с меня ректор так, словно у меня не один-единственный ученик, первый за многие годы, а целый выводок, на каждую из кафедр по десятку. Пиши давай, декан, распределяй, изводи пергамент… А его, между прочим, ещё и не достанешь…

Фесс слушал раздражённое ворчание декана со странным чувством. «Ты стоишь во главе… нет, не факультета даже, а целого дела. Может, плохого, злого, отвратительного.

Но ты стоишь за него. Значит, для тебя оно не плохое, не злое и не отвратительное. Ты не отрёкся от своих цветов. Но почему же ты даёшь впутать себя в эти идиотские игры? Какие-то бумажки, какие-то послания, какие-то списки… ты играешь по их правилам, по правилам своих врагов, ты не попытался восстать; ты ждал ученика? Но, если ты хочешь обратить меня в свою веру, почему медлишь? Зачем все эти формальности, если нас двое? Или ты не веришь мне? – внезапно обожгла мысль.