А вот почитавшиеся дикими людоедами северные орки прислали депутацию, всемилостивейше прося даровать им возможность работать на Империю и тем спастись от голодной смерти в бесплодных тундрах… Император дозволил, и теперь на восточных рубежах не было более рьяной и зоркой стражи. Правда, возмутились пограничные бароны, но тут уж Император не церемонился. Во время вторжения из Семадры многие перешли на её сторону – что и было запомнено. Граф Тарвус утопил мятеж в крови. После этого наступила тишина.

Радуга, едва-едва оправившись после разгрома, тоже сидела тихо, мало-помалу разбирая архивы погибшего Ордена Арк.

Из всех магов Император допускал к себе только одну Сежес – животный ужас волшебницы перед белой магической перчаткой на руке Императора, казалось, навсегда впечатался ей в память. Правитель не прибегал больше к услугам магов-целителей, довольствуясь травниками; искусные лекари были и среди Вольных, несколько десятков которых, кстати, неожиданно пришли на службу Империи.

– Да, Тайде, я хочу собрать все обитаемые земли под свою руку. Ты не забыла, что никто из корабелов ни разу так и не приставал к берегу Запретных земель – там, далеко, за Поясным Океаном?

– Я помню, – тихо сказала Агата, не убирая руки с плеча Императора.

– Когда-нибудь мы вернёмся туда. – Глаза Императора сузились, он видел перед собой не развороченную, истерзанную огнём утробу громадного города, а стройные шеренги идущих в бой манипул – там, далеко-далеко, где солнце круглый год стоит в зените.

– Но только сначала надо закрыть Разлом, мой Император. – Пальцы Дану осторожно погладили мужчину под ухом, чуть-чуть царапнув ноготком.

– Закрыть Разлом… да что ты, Агата! Если спасовала вся Радуга!.

.

– А разве ты спасовал перед Радугой? – парировала Агата.

Император недоумённо взглянул на неё.

– О чём ты, Сеамни? Мы и так караулим вдоль всего Разлома! Что же мне, вести легионы вглубь?

– Вот именно над этим и следовало бы поработать Радуге, – произнесла Агата. – Враг никуда не делся, мой Император. Они остановлены, но они здесь. И просто выжидают время, чтобы вернуться. Настанет день, когда это случится – и кто знает, устоим ли мы тогда?

Император молчал.

– Я чувствую эту угрозу. – В голосе Агаты послышались слёзы, столь непривычные для неё.

 – Я не могу ошибиться, я же была Видящей, у меня кое-что осталось…

Император знал, что она права. Дар предвидения, особенно предвидения беды, у Агаты и впрямь остался, погружая порой бедняжку в оцепенение от видений грядущих войн и бедствий. Она, например, сумела предугадать нападение из-за Селинова Вала – и с тех пор к её словам прислушивались особенно внимательно.

– Никто из легионеров не пойдёт вниз, – угрюмо сказал Император. – Даже Серебряные Латы.