Чаллен терпеливо ждал, пока Тедра выплеснет часть своей ярости, прекрасно понимая, что кровать заменяет его самого. Как всегда, Чаллена тронуло, что Тедра предпочла не атаковать его, а искала удовлетворения на суррогатах. Это доказывало, что ее любовь к нему сильнее, чем самый яростный гнев. По иронии судьбы, если Тедра была не очень разгневана, она, не колеблясь, наносила ему удары. Правда, и в сильном гневе она не имела шансов причинить ему какой-либо вред.

Таким образом, это был верный способ определить степень ее неудовольствия. Сейчас Чаллен столкнулся с очень серьезным конфликтом.

Тедра все еще продолжала мутузить постель, когда он заговорил, тщательно подбирая слова:

— Я не говорил тебе об этом, потому что предвидел твою реакцию.

— Так или иначе, но ты это сделал! — прорычала Тедра, бросив на него яростный взгляд.

— Тем не менее проблема, которую я собираюсь решать, тебе хорошо известна. Для моей дочери надо найти подходящего друга жизни.

— Моя дочь сама найдет себе друга жизни. Я уже говорила тебе это сотни раз.

— И я столько же раз тебе отвечал, что не могу отпустить ее из-под своей защиты к человеку, который не сможет защитить ее не хуже меня.

Ты это знаешь, чемар, — добавил он более мягким тоном. — Вот почему нельзя, чтобы она решала сама.

От этого проявления логики воина Тедра сгребла постельные принадлежности, прижала их к лицу и громко рыдала до тех пор, пока не скатилась с кровати. Тогда она вновь взглянула на Чаллена.

— Ты же сделал ее наградой, добычей! С тем же успехом ты мог бы выставить ее на аукцион!

— Я смотрю на это по-другому. Все, что я сделал, — собрал вместе лучших воинов, чтобы определить обладающих высочайшими способностями.

Из тех, кого я сочту лучшими, она сможет выбирать.

— Она сможет? — Глаза Тедры сузились. — А сколько будет этих лучших? Тридцать? Сорок? — Пятеро.

— Это неприемлемо. Пусть их будет десять, и тогда я соглашусь.

— Торг здесь неуместен, женщина. Я и так иду против собственных убеждений, когда позволяю ей выбирать одного из пятерых, ведь он может быть хуже четверых других.

— А если она не захочет никого из этих пяти? Что, если они все будут ей ненавистны?

— Ты ищешь проблемы там, где их еще нет, — сказал Чаллен, прижав ее к себе.

 — Ты ведь знаешь, что я желаю ей счастья, чемар, так пусть она будет счастлива. И хорошо защищена. Ты же не хочешь, чтобы было по-другому.

— Это кажется таким нереальным! — вздохнула Тедра.

Она знала, что Шанель не хочет воина, и знала, почему. А Чаллен не знал. И не стоило сообщать ему об этом."

"Тедра положила голову на широкую грудь Чаллена. С точки зрения ее культуры он считался варваром. Было нелегко любить варвара, однако она любила. Любила до безумия.