— Дай рану гляну, — перехватил я руку жестикулирующего старшего лейтенанта.

Пуля вырвала клок мяса из ладони, рядом с мизинцем. Пока перевязывали, Шевченко, матерясь, крыл на чем свет стоит полицаев.

— Бобики вонючие. Ведь это они обоих наших бойцов убили. Я приказал три дома поджечь, где полицаи живут. И вон трофей привезли. Он показал на подсвинка, лежащего на запасном колесе мотоцикла.

— Местные что-нибудь рассказали?

— Вначале выскочили, обрадовались, — усмехнулся старший лейтенант. — Красная Армия пришла, ура! А потом, когда узнали, что всего один танк, поутихли, разошлись. Я одного мужика за шиворот поймал — куда разбегаетесь? Он мне в ответ: «Немцы вернутся, постреляют всех и дома сожгут». В общем, боятся люди. Кое-что по мелочи рассказали. Полицаи мост охраняют с сегодняшнего утра. Видимо, все же из-за вчерашнего разгрома колонны. Ищут нас фрицы, факт.

Погрузив еще одно тело погибшего, спешно двинулись прочь. Километрах в пяти от деревни нас догнал легкий самолет-разведчик «Шторьх». Существенного вреда он принести не мог, так как имел всего один пулемет в задней части кабины, но стало очевидно, что нас активно разыскивают. Сделал один круг, второй, снизился, чтобы разглядеть получше.

— Не стрелять, — дал команду Шевченко. — Может, не разберется толком. Увеличьте скорость.

Федор высунулся из люка и помахал рукой, приветствуя летчиков. Но немец, никак не реагируя, продолжал нас преследовать на высоте метров пятьсот.

— Врежьте ему! — изменил приказ начальник разведки.

Ударили сразу из нескольких пулеметов, а Т-60 — из автоматической пушки. Несколько пуль попали в цель, самолет встряхнуло, и он резко стал набирать высоту. Отстал лишь после того, как Шевченко, поставив танк на пригорок, до предела задрал ствол и на километровой высоте достал одним из снарядов надоедливый самолет. Повреждение оказалось серьезным, и «Шторьх», виляя, ушел прочь.

— Эх, мы ведь его сбить могли, — сокрушался Мотыль.

— Из чего? — спросил я.

— Из ручных пулеметов и пушки.

— Из ручного пулемета не собьешь, — возразил я. — Разве только в газете. А у пушки Т-60 слишком низкий вертикальный угол наводки.

— Чего ж тогда брешут, что каждую неделю где-нибудь самолет из пулемета или противотанкового ружья сбивают?

— Я таких случаев не помню.

— Недоверчивый ты, товарищ сержант. Я про такие случаи не раз слышал. И сегодня вот тоже. Считай, сбили.

— Если так считать, то мы половину немецкой авиации расколошматили. Самолет-то улетел.

— Далеко с продырявленным фюзеляжем не улетит. Правда, Юрик?

Меня начинал раздражать пустой никчемный спор, а когда радист Юрик поддержал приятеля, я накричал на него, что курсовой пулемет у него вечно нечищеный, а половина дисков не набита патронами.

— Чем языком трепать, лучше бы диски набил.