Подогнав поближе один из танков, зацепили нас тросом. Но ничего не получалось. Мощности одного танка не хватало. Когда подогнали вторую «тридцатьчетверку» и стали заводить трос, появились остальные танки батальона, которые шли вслед за нами. Комбат пришел в ярость. При бомбежке сгорели три танка, еще два ремонтировались, но повреждения были слишком серьезные. Ждали ремонтников. И вот загнали в ил и не могли вытащить шестой танк. Шесть машин — слишком большие потери для батальона, еще не вступившего в бой.

— Кто это все придумал? — спросил комбат.

— Я, товарищ капитан, — вытянулся Зайковский.

— Ты специально решил утопить танк? Ведь ты вредитель, лейтенант! Тебя не то что ротой, танком командовать опасно ставить!

Надо сказать, что ротный держался с достоинством."

"— Мы сделали неплохую гать. БТ прошел свободно, но, видимо, сдвинул деревья. Поэтому «тридцатьчетверка» застряла.

— Тебя арифметике учили? БТ весит тринадцать тонн, а Т-34 — тридцать. Извилинами шевелил, когда все просчитывал?

У Зайковского дрожали от обиды губы. Ответить резко, как недавно ответил я ему, не позволяла вдолбленная в училище субординация.

Но самолюбие брало верх.

— Если у меня не работают извилины, можете снимать меня с роты. Буду командовать взводом… танком, наконец.

— Легко прожить хочешь! Сам в сторону, а танк спасать кто будет? Этот утопленник-окруженец. — Комбат показал пальцем на меня. — Значит, так, Зайковский. Оч-чень постарайся. Если не вытащишь танк, то к вечеру будешь сержантом. Батальон из-за вашей дури здесь торчать не станет. Того и гляди, «юнкерсы» налетят. Оставайся сам с двумя машинами и немедленно вытаскивай танк.

Остальные машины — за мной! Найдешь нас по следам. На это, думаю, у тебя ума хватит. А скорее всего, мы будем в этой точке. — Он показал лейтенанту место на карте и, подумав, добавил: — Немцы, по слухам, перешли в наступление. Будьте настороже. Если что, принимайте бой. Речка — ваш рубеж

Его танк, взревев, пошел вверх по берегу. Следом потянулись машины поредевшего батальона. У речки остались четыре машины. «Бэтэшка», перебравшаяся на правый берег, мой танк и танки командира взвода и командира роты.

Распоряжался лейтенант Зайковский хоть и энергично, но тащить застрявшие в иле танки он не умел. Впрочем, как и я. За дело взялся его механик-водитель, по виду опытный старший сержант. Он сам обошел застрявшую машину и проинструктировал моего механика. При этом матерился:

— Какой дятел решил, что двадцать жердин нам помогут! Здесь ила не меньше метра.

Танки под его руководством дружно взревели, но лопнул трос. Под корму моей машины сунули еще пару ивовых стволов и сделали новую попытку.