Врач промыл рану, намазал какой-то жирной мазью и лихо замотал ногу восьмеркой, завязав на щиколотке.

— С тебя четверть сикля и свободен.

Солдат расплатился и побежал к своему десятку.

— Ты все понял? — спросил он у Макса.

— Да, господин. Промыть рану, мазь, повязка, покой.

— Хм, и правда, не дурак. Ну, завтра сам тогда будешь делать, а я посмотрю. Думаю, в этом походе работы много будет.

А лагерь бурлил полной жизнью. Кто-то ставил палатки, кто-то разжигал костер. Кое-где уже готовили еду. Чернильная темнота обрушилась на лагерь быстро, как это всегда и бывает на юге.

Степь была усеяна сотнями огоньков, каждый из которых давал тепло и пищу семи-восьми воинам. Макс постелил себе на земле рядом с повозкой, укрылся плащом и уснул.

Рано утром, проснувшись от шума лагеря, он вскочил, не дожидаясь животворящего пинка, и побежал набрать воды к колодцу. Потолкавшись в очереди, прибежал к своей стоянке и начал готовить еду. Немудрящее варево из муки и сушеного мяса было оприходовано минут за десять, и Макс начал собирать вещи на повозку.

И снова потянулись километры степи, прерываемые небольшими деревушками и городками.

На следующий день уже Макс бинтовал стертые ноги, удостоившись одобрительного хмыканья местного эскулапа. Деньги, впрочем, тот забирал себе. Макса, чтобы не бездельничал, посадили перетирать какие-то порошки, попутно знакомя с местным аптечным ассортиментом. Вникнув в номенклатуру, наш герой понял, что вся эта хрень имеет эффективность в районе нуля. Наглядно подтверждалась старая истина, что если человек хочет жить, то медицина бессильна. Но кое-какое рациональное зерно в местной медицине было, и Макс был намерен это самое зерно освоить по полной.

Плюс общий кругозор жителя двадцать первого века давал надежду, что лечить сушеными жабьими лапами он точно никого не будет. Ну а простейшую асептику и антисептику, наложение жгута и бинтование он проходил на курсах по вождению, что ставило его сразу на ступень выше некоторых местных специалистов."

"В следующие пару недель Максу пришлось научиться накладывать шину на перелом и увидеть несколько гнойных ран, которые на местной жаре моментально развивались до огромных размеров. Макс был немало удивлен тем, что тут их пытаются лечить какими-то примочками.

Один копьеносец просто сгорел от обширной флегмоны, которая за три дня с голени добралась до бедра.

И вот, в один судьбоносный день, к нему притащили воина лет сорока, у которого на предплечье вокруг небольшой раны появилась здоровенная плотная багровая опухоль. Мужчина был горячим, как огонь и уже периодически впадал в забытье.

— Замотай ему руку с мазью, — сказал доктор Шимут.

— Простите господин, — сказал Макс. Рана мягкая, в ней гной. Нужно разрезать, чтобы его выпустить.