Я озиралась по сторонам, гадая, где мы: место выглядело как подземная парковка торгового центра, но отсутствие большого числа машин как бы опровергло эту догадку.

Наконец, нам по пути попался какой-то человек.

— Подашь голос — эта тварь в машине не жилец, — хмыкнул мне на ухо Степанов. И я не рискнула.

Таким же образом мы добрались до стеклянного лифта. Грубо толкнув меня внутрь, сошедший с катушек отец Кати нажал двенадцатый этаж.

— Пентхаусы, — ухмыльнулся Степанов. — Совсем не та нора, которую ты снимала… Луна клана.

Лифт мерно отсчитал указанное количество этажей, прежде чем двери открылись.

— Приехали, — с плохо скрываемым удовольствием в голосе, произнёс Степанов, ещё больше напугав этим своим злорадством.

Выйдя из лифта, я неожиданно поняла, что нахожусь в гостинице. Не в той дешевой, разбитой гостинице, где находился мой номер (Степанов был прав, заметив это) — отель, в котором мы сейчас находились, считался одной из новых достопримечательностей города с президентскими люкс номерами, живым деревьями внутри и стеклянными стенами, обращёнными в сторону «декоративного леса».

Степанов всё ещё ухмыляясь и больно сжимая моё плечо, постучал в одну из дверей — вторую от лифта.

— Вот бляди живут, — пробурчал альфа язвительно. И я уже приготовилась встретить какую — нибудь секс — красотку, однако дверь открыла не молодая, но очень моложавая блондинка с короткой стрижкой.

— Уже приехали? — грудным низким голосом спросила она. Степанов кивнул.

— Да, как только порошок подействовал, — хмыкнул Катькин отец. — Эта дура ничего не поняла.

Заметив на моем лице кровоподтеки, блондинка гневно посмотрела на Степанова.

— Что это значит, Виктор Яковлевич?

Степанов отвел глаза в сторону.

— У меня не было выбора, она сопротивлялась.

— И зачем же было неволить… — удивлённо протянула блондинка. — Если девушка не хотела… Мы же желаем ей только добра… Только раскрыть глаза на чудовищный обман…

Ласково взяв за непокареженную руку, она вопросительно посмотрела на меня.

— Настя, простите, мы вовсе не хотели причинить вам беспокойства… Я ошеломлена…. - она презрительно посмотрела на Степанова. — Уйдите.

И Степанов натурально развернулся в сторону лифта.

— Подождите, — воскликнула я, быстро обратившись к женщине.

Женщина в ужасе раскрыла глаза.

— Виктор Яковлевич…

— Это моя дочь, имею право.

— Передайте девушку Анне. — Блондинка обратилась ко мне. — Не переживайте, Настя. Анна — это моя лекарь, она поможет вашей подруге.

Так лаской и уговорами, она заменила меня внутрь комнаты.

— Вам, наверное, интересно, кто я такая? — Миролюбиво спросила женщина.

— Скорей уж, что я здесь делаю. И что за порошок, которым меня посыпали.