Мы просто сидели в клубе, девки чисто для антуража.

— Да, а то, что они об тебя терлись всем чем можно и пальцы вместе с виноградом в рот засовывали — это нормально?

— Я как-то не обратил внимание, — равнодушно жмет плечами, — они мне были не интересны. Я тебе уже в сотый раз об этом говорю.

Я уже не знаю, чему верить. Его высказываниям про верность или собственной интуиции, которая вопит, что где виноград, там рано или поздно появится все остальное. И он будет вот так же возвращаться домой в полной уверенности, что ничего не произошло. Подумаешь, скинул напряжение. Я ж работал, я ж устал.

— Просто невероятно, — качаю головой, глядя на его гневную физиономию, — ты сам себя вообще слышишь?

— Не переживай. Слышу. А вот тебя понять не могу. Что за скандалы на пустом месте. Тебе заняться нечем? Так придумай что-нибудь.

— Уже придумала. На работу пойду. Буду по совещаниям вечерами бегать и с партнерами в конференц-залах рассиживаться."

"— Ты опять об этом? Сколько можно, а? — бесится он, — какая к чертовой бабушке работа? Достаточно того, что я домой возвращаюсь задолбаный!

— Я, я, я. Кругом только твое я!

— Все, блин, хватит.

— Голова раскалывается из-за того, что ты пил.

— Только не надо превращаться в сварливую жену. Тебе это не идет.

Конечно, мне идет роль терпеливой овцы, которая с улыбкой на губах встречает, все прощает и все понимает.

— Слушай, может, мне домой свалить? Ну чтоб тебя не напрягать, мозги тебе бедному и уставшему не выносить. И ходи тогда где хочешь, с кем хочешь.

Он мрачнеет:

— А, может, ты лучше бред перестанешь нести? Домой она собралась, — смотрит, как на идиотку.

Хотя я себя таковой и ощущаю, пытаюсь разобраться как мы свалились в эту яму, и не понимаю.

— Почему бы и нет. Мы с тобой на разных языках разговариваем. И то, что для меня неприемлемо, для тебя в порядке вещей. Я так и должна буду всю жизнь скакать вокруг тебя, раскидывая обнаглевших телок, потому что ты сам не можешь поставить их на место. На работу чтобы я выходила, ты не хочешь. Услышать меня — не хочешь. Имеет значение только ты и твое слово, под которое я тут же должна прогибаться. Знаешь, а не пойти бы тебе в даль с такими перспективами.

— Заканчивай с драмой. Они уедут завтра и все будет как прежде.

— Ты серьезно так думаешь?

— Уверен, — стаскивает с себя рубашку, насквозь провонявшую клубом и чужими духами, кидает ее на кресло, — я в душ. Надеюсь, когда выйду, ты уже перестанешь корчить из себя обиженную и оскорбленную и, наконец, включишь голову.

***

Он уходит и через мгновение я слышу, как льется вода.

От этого разговора меня тошнит, больно, словно наизнанку вывернули. И хуже всего то, что он меня так и не услышал. И не услышит! Швецов просто непробиваемый в этом плане.