Сейчас мне только этой козы с ее насмешками для полной радости не хватает, — чего тебе надо?

— Соскучилась.

— До свидания!

Она смеется, а я почему-то вместо того, чтобы скинуть звонок, слушаю ее смех. Чистый, звонкий как колокольчик, но мне он кажется смесью змеиного шипения и рычания диких псов.

— Опять сидишь дома, и книжки читаешь? К экзаменам готовишься?"

"— Оль, возможно для тебя это будет сюрпризом, но я уже отучилась, а к экзаменам тебе надо готовиться.

— Обязательно. Как только время на эту ерунду выделю, так и подготовлюсь.

Ненавижу тупые разговоры ни о чем.

— Все, счастливо оставаться.

— Не придет, — снова смеется она, — не до тебя ему сейчас, Яська. Не до тебя.

Чем больше сестра веселится, тем сильнее мне становится не по себе, а язык не поворачивается спросить, что она имеет ввиду. Задать вопрос — значит поддаться на провокацию, допустить вероятность того, что Влад может…

Я не хочу сомневаться. Нет, не так. Я ненавижу сомневаться. Тем более сейчас, когда каждый день стою на чаше весов, которые склоняются то в одну сторону, то в другую. Мне и без Ольгиного бреда достаточно в жизни острых моментов.

— В любом случае, это не твои проблемы, — отвечаю резко, — счастливо оставаться.

— Яся! — она орет в трубку, но я уже не слушаю, нажимаю сброс и откладываю телефон.

Она снова набирает меня и звонит до тех пор, пока я не выдерживаю и не ставлю телефон на беззвучный.

— Иди лесом, сестрица.

Этот короткий разговор стоит мне целого пучка нервов. Я начинаю мерить шагами квартиру, размышлять о том, что же она хотела сказать, и никак не получается остановиться.

Все тревоги последних дней, все сомнения и обиды сплетаются в плотный огненный шар, который выжигает дыру у меня в груди, и коря себя за слабость, я тянусь к телефону.

Сейчас позвоню этой дуре и выскажу все, что думаю и о ней, и о ее идиотских секретах.

Теперь она не отвечает.

Там может быть что угодно: громкая музыка, очередной ухажёр, веселая компания, но меня почему-то бомбит воспоминаниями о том, как я застукала ее в кабинете Влада.

Ревность, зараза, тут как тут. Выплескивается, подпитывая сомнения, многократно усиливая их, разъедает изнутри, жжет.

Сестра не отвечает, и я уже готова названивать Владу, но моргает значок оповещения.

«Что, Ярочка, любопытство заело?»

Я даже на расстоянии чувствую ее усмешку.

***

«Чего ты там хотела сказать?»

«Послать бы тебя, дорогая, но я папе обещала вести себя хорошо».

Как же она меня бесит этими дешевыми понтами и пустозвонством.

«Если есть что сказать — говори. Нет — проваливай».

«О как! Тоже мне сестра. Я к ней с чистым сердцем, а она только грубит и обзывается».

Это бесполезно. Надо завязывать.

«Все ясно.