— Проблема есть, не отрицай, и давай-ка ее сразу решать, пока ты в своей светлой голове не придумала, не пойми чего.

— Я ничего не придумываю.

…Оно само придумывается, без моего желания и участия. Просто мозг генерирует картинки, а как оно могло быть, если бы Влад не выпроводил Ольгу.

— Понятно, — Влад качает головой и, прежде чем я успеваю моргнуть, усаживает меня на стол.

— Ты чего творишь?

— Я уже сказал. Решаю проблему.

— Интересно как? Протерев стол моей пятой точкой? — я пытаюсь шутить, но голос дрожит, выдавая меня с головой.

— На нее у меня другие планы, — Швецов обхватывает ладонями мое лицо, смотрит в глаза, в самую душу, — мне пока важнее добраться до того, что у тебя в голове, и передавить твоих тараканов до того, как они начнут размножаться со страшной силой.

— Влад…

— Цыц. Слушай и запоминай. Я не буду повторять это сто раз.

От его тона я затихаю и смотрю, как змея на факира.

— Ты моя женщина. Моя! А это значит, что в моей жизни кроме тебя никого нет. И не будет. Ни сейчас, ни потом. Я не из тех мужиков, у которых в портках начинает дымиться, стоит только увидеть чужое декольте или ногу в чулке.

Поверь, это пройденный этап. Я уже давно вышел из того возраста, когда хочется количества. Просто прими это как факт и не пытайся усложнять. Ты меня слушаешь?

— Слушаю. Ты сказал, что я твоя женщина, и на этом моменте я зависла, — послушно киваю, — очень увлекательно, но хотелось бы конкретики.

— Куда уж конкретнее.

Выжидающе смотрю на него, не произнося ни слова. Влад сначала хмурится, потом кривит губы в усмешке:

— Ты маленький тиран в юбке, — целует меня в нос, — хорошо. Я тебя тоже люблю.

— Ты будто одолжение мне делаешь.

— Поворчи, мне еще тут.

Я, может, первый раз в жизни эти слова произношу. Как уж могу, — смущенно ерошит пятерней свою макушку.

Я тоже еще никому их не говорила. Казалось, так просто, всего лишь слова, а вся душа навыворот.

— Насчет ревности. Она не плоха, в дозированных количествах. Я, например, увидел, как ты вчера улыбаешься продавцу на кассе, и меня накрыло. Захотелось наказать, присвоить, заклеймить лишний раз своими прикосновениями.

О, да. Наказание было сладким. Ради такого я готова улыбаться каждому продавцу, подвернувшемуся под руку.

— Вот такая ревность, я считаю, допустима, а когда накрывает, хочется жечь и крушить все что попадает под руку — уже нет.

Надеюсь, ты не такая.

— Такая, — виновато киваю, — я сегодня с сестрой беседовала.

— Мне кажется, это бессмысленно. Она вряд ли поняла хоть слово из того, что ты говорила.

— Вряд ли, — соглашаюсь я, — но половины волос на башке своей бестолковой точно лишилась.

Влад смотрит на меня недоверчиво:

— Погоди. Ты ее отделала что ли?

— Нет. Просто маленько потрепала, чтобы она больше не смела к нам лезть.