Она стоит из окна, неторопливо пьет кофе и отсутствующим взглядом, смотрит куда-то вдаль. От облегчения у меня шумит в ушах. Нашлась!

Теперь хочет-не хочет, а выслушает меня.

Я иду к ней, не отрывая взгляда от тонкой, напряженной спины.

— Ясь!"

"Она вздрагивает и медленно оборачивается. Я сталкиваюсь с ее растерянным взглядом, и всю злость сметает за один миг. Потому что я внезапно понимаю. Вижу всю картину целиком.

И вместо всех тех слов, которые собирался сказать, я просто опускаюсь перед ней на колени, притягиваю ее к себе, прижимаясь лбом к животу.

— Влад, — ее трясет.

— Прости меня.

— За что?

— За то, что раньше не верил в тебя. За мои попытки посадить на цепь и обесценить твои стремления. За виноград.

Спустя столько лет, я наконец делаю то, что должен был сделать давным-давно. Я извиняюсь, за свое свинское поведение, за то, что довел тогда ситуацию до абсурда, за то, что толкнул на страшный шаг. До меня наконец дошло, почему она тогда так поступила и почему ушла. Она сделала это из-за меня! Я сам подвел ее к обрыву, а потом толкнул в спину.

— Влад! — она пытается отстраниться, но я держу. Слышу, как бешено бьется ее сердце и задыхаюсь.

Я не понимаю, почему не извинялся, когда еще был шанс все остановить, исправить. Наверное, был слишком горд и самовлюблён, а еще меня бесило, что она не слушается, делает так, как считает нужным. Идиот.

— И за Ольгу, прости. То, что ты увидела — это просто фарс. Она приперлась, разделась… Я ее выгнал. И сказал про развод. И отцу сказал.

Я много чего говорил, а вот конкретно сейчас красноречие подводит. Я не знаю, что еще сказать, как убедить Яську в том, что ничего не было.

Эту проблему решает сама Ярослава:

— Влад, я, по-твоему, совсем дурочка, да? — хмуро спрашивает она.

— Я тебе не вру! — повторяю с нажимом.

— Я знаю, — тянет меня за руку, вынуждая подняться, — я ушла, потому что не хотела пересекаться с любимой сестрой. И я прекрасно знаю, что она сама приперлась к тебе. Просто если бы зашла, добром бы все это не кончилось, а так, ты сам от нее избавился.

Я недоверчиво всматриваюсь в ее лицо, ищу подвох, признаки того, что врет, притворяется спокойной, а на деле вынашивает коварные планы.

— То есть ты не сердишься?

— А должна? — Ярослава насмешливо поднимает брови, — расслабься, Швецов. Я тебе доверяю. Иначе бы не решилась начать все заново.

— То есть скандала не будет?

— Если только очень попросишь.

Мне еще не верится, что все обошлось.

— На тебе лица нет, — хмурится она.

— Да просто…Я нашел твой тест, — зарываюсь пятерней в свои волосы, — и испугался. Подумал, что все. Сейчас опять разругаемся в хлам, ты передумаешь сходится и опять сделаешь…

Я даже не могу произнести вслух это слово. Оно застревает где-то в горле горьким, колючим комком.