Взгляд сам липнет к белой футболке, облегающей атлетичный торс, к мощным плечам и четко проступающим рельефам спины, спускается к простым черным джинсам…

Блин, я что сейчас делаю? Пялюсь на его филейную часть?

— Как считаешь, я похож на льва? — Швецов картинно хмурится, изображая Симбу, и трясет невидимой гривой.

— Нет.

— То есть как нет? Я и рычать могу.

Он и вправду рычит, а снова я странно реагирую. Тембр голоса задевает какие-то потаенные точки, снова включает генератор мурашек и жгучих образов. Я почему-то представляю совсем другую ситуацию, в которой он может рычать. Горячее дыхание на шее, руки, сжимающие тело…

Черт, мне реально становится жарко.

— Я считаю, что ты похож на хаски, — сердито произношу, пытаясь усмирить разбушевавшуюся фантазию.

На мои слова Влад озадаченно хмурится, а потом начинает ворчать:

— Я значит ей пантеру, а она мне хаски! Все, я оскорбился.

— Ну прости! — он так уморительно пыхтит, что не могу сдержать смех. Взрослый дядька, а ведет себя как пацан.

Он смотрит искоса, а потом одно молниеносное движение — и моя вата в его руках.

— Эй! Верни. Это мое! — пытаюсь вернуть потерю, а мерзавец поднимает повыше и свысока наблюдает за моими потугами. — Влад!

— Это моральная компенсация.

Я снова пробую добраться до своей ваты. Прыгаю вокруг него, как маленькая, чего-то пищу, а он смеется, пытаясь увернуться от моих цепких лапок.

Я тоже смеюсь. Ему как-то удается смешить меня глупостями, мимо которых я обычно прохожу со скучающим видом.

Снова тянусь, и кажется, что сладкий трофей вот-вот снова окажется у меня, но Швецов опять уворачивается, и я хватаю его за руку, сжимая пальцы на бицепсе. Теряюсь, чувствуя, как под гладкой кожей перекатываются литые мышцы, и в тот же миг сталкиваюсь с его пронзительным взглядом.

Влад моментально переключается из беспечного раздолбая, в режим затаившегося хищника, перехватывая мою руку.

У меня из легких разом вышибает весь воздух, а из головы все разумные мысли. Я просто стою и смотрю на него, в очередной раз разучившись дышать. Спустя миг, прихожу в себя. Выдергиваю ладонь, потому что кажется, что обожглась, прячу ее за спину, а на пальцах все еще ощущение его тепла.

Между нами странная заминка, неловкая пауза, в ходе которой мы смотрим по сторонам и пытаемся сделать вид, что вокруг твориться что-то интересное.

Ваты больше не хочется. Играть и беситься тоже. Мне бы справиться с тягучей тяжестью, расползающейся внутри.

— Расскажи, почему-то пригласил именно меня, а не Ольгу? Только давай начистоту, без игр.

Он жмет плечами:

— Ты мне нравишься.

— Ты меня совсем не знаешь.

— Знаю настолько, что могу сказать, что ты любишь несладкий кофе с долькой лимона. Грустишь, когда заканчивается дождь, и веришь в новогодние сказки.