Ты как тень был. Злая, неадекватная тень. Помнишь, как тебя крыло от одного упоминания о ней?

— Это было непростое время.

— И ты заново собираешься…

— Уже собрался. Я не хочу спорить и что-то доказывать. Ты можешь одобрять мои поступки или нет, дело твое. Мне жаль, что мое решение принесет проблемы, но я от него не отступлю. Если придется выбирать между компанией и Ярославой, я выберу Яську.

— Это коснется не только тебя, но и ее.

— Справимся. Во время последнего визита Эрик весьма прозрачно намекнул, что хочет заполучить меня к себе. Уверен, он и Яську примет с распростертыми объятиями. Еще меня ждут у Бархановых, и у Мартыновых.

— Подготовился, значит, — усмехается отец.

— Подготовился. И сразу об этом говорю, чтобы ты не пытался давить. Рычагов воздействия у тебя нет, к совести взывать бесполезно.

— Я и не собирался. Я просто не хочу, чтобы история повторилась.

— Не повторится. Выводы сделаны, приоритеты расставлены.

Отец размышляет о серьезных вещах, а я стою и улыбаюсь, потому что чувствую облегчение оттого, что озвучил свои планы, свое решение. Я действительно выбираю Ярославу, и этот выбор был самым легким в моей жизни. И самым правильным.

— Дурной ты, Влад, — он сокрушенно качает головой, по-прежнему глядя в окно, — и, кстати, твоя ненаглядная Оленька со всех ног бежит сюда. По тебе, наверное, соскучилась.

Я морщусь. Видеть свою пока еще жену совсем не хочется, меня от нее тошнит и еще немного потряхивает. Потому что там ноль здравого смысла, только дурацкий напор, истерики и искренняя убежденность в собственной неотразимости.

— Хорошо, — выдаю через силу, — как раз поговорим о важном.

— Ну что ж, готовься. Сейчас она тебе устроит.

Вот вообще в этом не сомневаюсь.

Попрощавшись с отцом, ухожу к себе. Тяжело опускаюсь на стул и, подперев щеку рукой, тоскливо жду свою дражайшую супругу.

Она появляется ровно через три минуты. Врывается в кабинет, громко захлопывая дверь и прежде, чем я успеваю сказать хоть что-то, скидывает с себя плащ.

Под ним чулки и трусы. И все.

Я даже забываю, что хотел сказать, смотрю на нее как баран на новые ворота. Эта дурочка воспринимает мое молчание и выпученные глаза за признак восторга и начинает приближаться. Медленно, по-кошачьи, накручивая бедрами и попутно руками проводя по своему холеному телу.

— Ну как я тебе? — Опирается на стол, склоняясь ближе ко мне, настойчиво выпячивая грудь вперед.

— Как всегда.

— Какой ты немногословный, — чуть хрипловато смеется она, — обожаю молчаливых мужчин.

Обходит стол, одним движением сметает на пол все бумаги и усаживается прямо передо мной, так что сквозь полупрозрачную ткань видно все. Вообще все.

— Красиво? — шаловливо шагает пальчиками, от своего пупка вниз, оттягивает резинку трусов.