Он укачивал её, как ребенка, и шептал, что теперь она не одна.

Теперь у неё ест семья и есть дом - большой и теплый. А еще такой же большой сад, где растут виноград, гранаты и ароматные абрикосы.

- Ты любишь абрикосы, ребенок мой? Мы будем собирать их ведрами, а потом ты будешь помогать своей маме Зарине варить самое вкусно в мире варенье, а твоя сестрёнка Фатьма будет каждый год ворчать, что с каждого абрикоса нужно достать косточку.

И тогда он ощутил, как его рубашка стала влажной от слез Майи.

- Мой ребенок, тебя больше никто не обидит! Теперь мы рядом с тобой!

Его душа плакала вместе с девушкой.

Если бы только Ахмет мог забрать всю её боль в свое сердце – то сделал бы это не раздумывая, потому что дети не должны страдать! Никогда! И не важно сколько лет ребенку - годик, пять, пятнадцать или двадцать пять!

Только Всевышний видел, как ему было тяжело видеть печаль и боль в этих красивых глазах!

В тот же вечер они вылетели в Махачкалу, даже не забрав малочисленные вещи девушки.

Пусть все горит в старом мире, пока она летела в свою новую жизнь под крыло новой семьи!

Да, период адаптации в новом месте был долгим и не совсем гладким.

Новые люди, новые правила жизни, другая религия - всё это было непривычно и, наверное, даже странно, но Майя была настолько тихой, домашней и благодарной, что приняла всё.

Лишь недавно его дочка стала раскрываться по-настоящему.

Она больше не напрягалась, когда Фатьма бежала её обнимать.

Не вздрагивала, если кто-то громко смеялся в доме.

Майя стала сама улыбаться, и теперь точно знала, что хочет скушать на завтрак, который щедро и от всего сердца готовила мама Зарина.

Её не смущал платок на голове и длинное платье.

А пару дней назад Майя даже стала танцевать вслед за сестрой, когда Заур включил на телефоне какую-то новомодную кавказскую музыку.

Наконец всё наладилось!

Наконец его дети были счастливы, и в доме стала царить настоящая радость!

И будь сотни раз проклято это похищение, которое снова перечеркнуло жизнь его ребенка на две половины!

Сейчас он смотрел на свою красивую дочь и снова видел в ее бездонных глазах холод и отрешение, которые им почти удалось стереть!

Ахмет почти не слышал, как по традиции нахваливали возможного жениха.

Его сердце болело, и душа металась в попытках обойти традиции, спасти дочь и этим не навредить другим детям. Но, будь всё проклято, пазлы никак не сходились!

А Буран чувствовал всё это.