- Пусть разориться! Я найду ей здесь работу по душе! Будет моим личным шеф-поваром по суши!

- Только смотри, чтобы поблизости не было мусорки, - хохотнул Лютый, чуть выгибая бровь, за что батя кинул в него котлетой, которую его старший сын смеясь поймал и спокойно съел.

- Поумничай мне тут еще, глиста самочки тюленя!

И снова все хохотали и вспоминали какую-то историю про отца и Клаудию, которая оставила грозного батю без любимой рыбки.

- Она все равно ко мне приедет! Соскучится и приедет! – бурчал отец, целуя малышню, которая радостно ползала по нему, не переставая.

- Скорее ледник растает, пап, - с улыбкой качал головой Нефрит, заходя на кухню со стаканом воды и голодным блеском в неоновых зеленых глазах невероятного оттенка.

Майя смеялась со всеми, хотя иногда не понимала о чем речь.

Просто смех мужчин был настолько искренним и заразительным, что невозможно было просто сидеть и молча кушать. Даже строгая Аминка расслабилась, смеялась и перестала обращать внимания на то, что Морозный сидит рядом с ней, как её законная пара.

Так, как сидели здесь все медведи рядом со своими маленькими человеческими женами.

Но было в этой семье еще кое-что, отчего дух щемило от нежности и непередаваемой теплоты – это то, каким было отношение всех мужчин к малышам.

Медведи их обожали.

Всех без исключения.

При чем, часто было трудно понять, где и чьи дети.

Создавалось стойкое ощущение, что малыши давно стали общими.

Малышей Янтаря и Ягоды было сразу видно – они были огненно-рыженькими, как их мама, и с глазами цвета солнца, как у их папы.

А еще малыш Мии и Севера отличался от остальных своим пронзительным взглядом синих глазищ и иссиня-черными волосами. Хотя, если бы не цвет глаз, можно было бы подумать, что он сын Карата, потому что малыш прибежал к нему сразу же, стоило только Карату войти в дом на порог.

- Сыночек мой! – целовал его разомлевший Карат, прижимая к своей обнаженной груди, а малыш обнимал мужчину своими ручками, и мурчал, словно котенок, уткнувшись к его мощную шею, - Опять ты не спишь, разбойник. И сестрёнка твоя не спит.

Батя только крякнул и гордо приподнял подбородок, пробасив:

- Помяни моё слово, хитрожопый друг мой – эта маленькая заноза даст просраться нам всем, когда немного подрастёт! У неё только один клык прорезался, а она уже рычит и кусается! За день прокусила мне палец в четырех местах!

Карат только хохотнул на слова бати, которые были сказаны не в укор, а с такой гордостью, словно он только этого и ждал от малышки. И поэтому сейчас был искренне счастлив."

"- Не забывай, что Кристал чистокровная кадьячка. Она и должна такой быть. В её венах течёт огонь её предков. Думаю, она станет первой королевой рода Кадьяков.