Отпускаю парня, который видел в последний раз Османа и Валеру, так зовут того, кто увез моего турецкого гостя в город утром. Которому я размозжу об стену череп, если узнаю, что он хоть пальцем тронул Лиану.

Снова чувствую горечь боли, она разъедает сердце, которое, я думал, у меня сгорело десять лет назад. Невыносимые, ничем не сдерживаемые злость и ярость так и просятся наружу.

Время идет, оно просачивается сквозь пальцы, а я ничего не могу сделать. Лианы нет уже несколько часов, кошусь на Равиля, не верю никому, мой помощник разговаривает с щуплым парнем.

– Пошли все вон! Вон, я сказал, работаем! Рав!

– Мурат Русланович, сейчас пробьют геолокацию телефона Османа, совсем скоро узнаем, где он и, скорее всего, Лиана.

Равиль докладывает, недоволен, не смотрит в глаза, близко не подходит. Знает, я шкуру с него спущу, с каждого, если ее не найдут. Не знаю почему, сам не могу понять, нужна мне эта девочка, как глоток свежего воздуха нужна, чтоб вынырнуть из той черноты, с того дна, на котором я живу все эти годы.

– Пошли в дом.

Идем молча через кухню, Вартан точит нож, Луиза держится за сердце, в гостиной Лейла с теткой.

Девушка немного взволнована, она все видела, то, как я срывал злость на охране, и как прилетело до этого практически на глазах у всех Равилю.

Он все глотает, не отвечает, сейчас не огрызается, как в первые наши стычки и спарринги, когда он решил стать ближе и знать о некоторых делах. А сейчас словно на самом деле виноват в исчезновении Лианы. Даже сообщил не сразу, думал, что сбежала она.

– Лейла, позвони брату.

– Что случилось? Мурат, я не понимаю, что происходит, – девушка говорит, коверкая слова, волнуется еще больше, нервно сжимает ткань платья, подхожу ближе, подав руку, прошу ее подняться.

– Случилось то, что твой брат забрал мое.

– Что именно? Что? Он не мог.

Лейла морщится от боли, когда я лишь немного сдавливаю ее ладонь."

"– Неважно что или кого, Осман посмел ослушаться в моем доме у меня в гостях, у него хватило наглости забрать того, кто ему не принадлежит, – мой голос раскатился эхом по гостиной.

– Ты о той девке, да? О служанке, об этой шлюхе…

– Закрой свой рот и не смей никогда говорить о ней, ты поняла меня? Ты поняла?

Хватаю Лейлу за шею, она бледнеет от шока, пятится назад.

Наверняка эту турецкую принцессу никто так никогда не трогал, никто не смел сказать ей и слова против. Тетка начинает блажить на своем языке, стучит по моей спине, но я не душу ее племянницу, лишь держу, смотря в глаза, пытаясь разглядеть, поняла она мои слова или нет.

– Звони брату, сейчас! Я жду!

Отпускаю, Лейла падает на диван, держится за шею, в глазах слезы.

– Да, я чудовище, я хуже чудовища, я могу убить, ударить, могу закопать живьем.