А если немного расширить эту мысль? Сколько на самом деле раз Герман соглашался пойти мне на уступки, но в итоге выходило так, что именно он получал то, что хотел?

Взять к примеру, наш переезд из этого дома в город. Помнится, в начале Левицкий настаивал на том, что мне здесь будет однозначно лучше: и воздух свежий, и тишина... в общем, все тридцать три удобства.

Но как только я проявила немного упорства — Герман тут же согласился на переезд в Мурманск, правда, со своими условиями.

Я оглядела комнату в которой находилась — и усмехнулась, поняв, что я могла целый месяц прожить здесь, в этой спальне. ОДНА.

Но вместо этого я месяц ночевала в одной кровати с Германом — и кажется, даже искренне верила, что совершила хорошую сделку.

«И правда», — усмехнулась я насмешливо. — «Точно хорошую».

С другой стороны, всё и правда получилось неплохо: мы с Германом за это время привыкли друг к другу. Узнали друг друга. И даже, вроде бы, поладили.

Я откинулась назад, раскинув руки в стороны.

«Всё хорошо-о-о».

Моя душа пела, моё тело, после всех пируэтов в кровати, не болело, а наоборот, казалось мне сейчас каким-то невесомым и полностью расслабленным.

В этот момент я ещё продолжала оставаться в состоянии ложной эйфории, когда у меня всё замечательно, всё прекрасно...но червь сомнения уже начал подтачивать моё неожиданно свалившееся счастье в этом неожиданно возникшем раю.

Глава 5

Я выплыла из сладкой дремы в тот момент, когда Солнце, достигнув верхушек деревьев, окрасило вечереющее небо яркими, но каким-то грозными цветами: закат уходящего дня добавил к надвигающейся ночи ярко-алый, почти бордовый, цвет и это почему-то внушало мне страх.

Сев на кровати, я подтянула повыше одеяло и снова посмотрела в окно.

А может, всё не так страшно? Просто вымоталась, просто нервы... с кем не бывает.

«А ещё ты укусила человека за шею», — мысленно подумала я про саму себя. — «И даже прокусила его кожу».

Я — вампир. Кошшшмар...

Улыбнувшись этим мыслям, я решила, что пора выползать из кровати."

"«Действительно пора», — снова мысленно хмыкнула я. — «На второй день, к вечеру. Наташка, ты самый настоящий лодырь. Бабушка Наташа, если бы узнала, что ты целых два дня прохлаждалось в спальне, как королева, точно бы поцокала языком и сказала, что такую ленивицу она не воспитывала».

Но если разобраться, то спала я не так уж и много. И даже не спала, а восстанавливалась... после Германа.

Подумав о том, что мы делали в спальне с Германом, я покраснела (почувствовала, что покраснела), и, спрятав лицо в одеяле, тихонько хихикнула: да, бабушке про такое не расскажешь...

«Вот поэтому, надо, наконец, подняться и выйти в люди... может, твоей бабушки здесь и нет, но есть тетя Люда, которую очень уважает Герман.