Не за тем он пришел и не того добивался…

– Но сегодня я избавлюсь от тебя! В доме только мы и слуги, которые будут молчать! Никто не узнает, куда ты делась! Ха-ха-ха, скажу – сбежала с любовником, и пусть в это не поверят, но против слова аристократа даже стражи не пойдут. А я, наконец-то, буду свободен, и все, ты слышишь, моль облезлая, все твое станет моим! И никакой законник не остановит англосакского дворянина в праве забрать наследство какого-то вшивого данского купчишки, отписавшего его дочери! Вставай, сука, вставай, я сказал!

Хозяин дома на Флит-стрит, пошатываясь, наклонился, схватил обеими руками женщину за ворот платья и рывком, едва не упав сам, поднял на ноги. Та застонала, попыталась открыть заплывшие от побоев глаза и пошевелить разбитыми губами. Тщетно! Ее голова упала на грудь, а мужчина расхохотался – грубо и громко.

- Не-е-е-т, больше ни слова! Я все решил! А нечего было доводить меня до крайности, сама виновата! Ушла бы в монастырь, как предлагала матушка, и осталась бы, глядишь, жива…А теперь – все, дорогая женушка, пришло время нам расстаться, пять лет – уже срок, что я тебя терпел рядом! Пшла, дрянь, переставляй ноги, карета уже подана!

Женщина на миг открыла глаза, полные боли и мольбы, что-то промычала и даже попыталась сопротивляться, неловко отталкивая тащившего ее по коридору к лестнице мужа, на что тот ответил сильным ударом кулака по ее лицу и бранью.

- Заткнись, я сказал! Хватит, я терпел тебя долго, но ты посмела написать послу Дански, что я, виконт Флетчер, любимец короля и женщин, издеваюсь над тобой! И меня, аристократа в седьмом поколении, вызвали во дворец и отчитали как мальчишку! Ты меня опозорила перед государем и столичной публикой! Этого я тебе не прощу.

Несчастная сползла на пол и затихла, а мучитель, пнув ее пару раз ногой в живот, схватил жертву за волосы и снова потащил к мраморной лестнице. Никто не остановил издевательство: слуги, согнанные виконтом в кухню, только прислушивались к происходящему и не решались выйти, чтобы самим не попасть под горячую руку озверевшего в конец господина.

-Бедная госпожа Нинель, убьет он ее, как пить дать – всхлипнула пожилая кухарка Гленна."

"Остальные тяжело вздохнули и перекрестились. А что делать? Давно было понятно, что иностранка не пришлась ко двору, и если бы не ее деньги, щедро растрачиваемые семьей Флетчер, прожила бы она столько-то лет – одна, в чужой стране, не любимая и не желанная ни мужу, ни свекрови? И неизвестно, отсутствие детей в таком браке, хорошо это или плохо?

И только молоденькая горничная виконтессы, Айрис, избитая и запертая в подвале самим господином с обещанием разобраться с ней позже, искренне плакала от страха за свою госпожу и молила бога защитить добрую женщину.