Эти знаки, казалось, рассказывали историю, которая тянулась сквозь эпохи, а их замысловатые узоры напоминали древние наскальные рисунки, найденные в забытых уголках мира. Когда Хаджар смотрел на них, то ощущал странное чувство родства, будто он знал их значение в каком-то далеком прошлом, а может видел во сне…

— Я чуть-чуть разомнусь, — сказал он, отстраняясь от подруги.

Медленно Хаджар поднялся на ноги, его манило озеро, нашептывая что-то безмятежной зеркальной гладью. Он подошел ближе к воде, привлеченный гипнотическим танцем ее потустороннего света.

Опустившись на колени у кромки воды, генерал заметил, что руны и символы продолжаются и под поверхностью, их формы искажаются и преломляются в те самые соцветия, танцевавшие на поверхности.

Чувство чего-то… старого и почти забытого коснулось Хаджара, когда он провел пальцами по древним знакам, пытаясь не то, что понять, а словно вспомнить содержащиеся в них знания. Магический свет, казалось, отвечал на его прикосновения, становясь все ярче и ярче. И когда свет почти ослепил, Хаджар почувствовал связь с чем-то большим, чем он сам, с силой, которая, казалось, связывала грот, руны и воду вместе.

— И долго ты плескаться будешь? — прозвучал ехидный голос.

Он отвлекся от воды и повернулся к стоявшим рядом Шакху и Арнину. К тем уже подошли и волшебник с женой, вместе с гномом, что-то рассказывающим об очередной семейной истории.

Хаджар повернулся обратно к водной глади, но то странное чувство уже исчезло, а вместе с ним пропали и подводные символы, оставив только те, что вились по стенам и потолку.

— Хотел умыться, — ответил Хаджар, после чего действительно ополоснул лицо.

Он поднялся на ноги, отряхнулся и еще раз посмотрел на них нового знакомого — Арнина. Скорее всего для остальных план выглядел пусть и сумасшедшим, но, само главное, сработавшим. Тем более, что они успели до Дальнего Грота аккурат перед бурей, а следовательно, как минимум, выиграли несколько дней форы.

Пока непогода не стихнет, вряд ли Старик и наемники сунуться сюда через перевалы и ущелья. Не говоря уже о том, что буря — царство Громовой Птицы и её родичей. И стая таких тварей далеко не те соперники, против которых выйдешь с большой охотой.

Так, наверное, думали остальные. Хаджар же, знавший толк в безумии и планировании, не сводил взгляда с Арнина. Может для кого-то и скрылась среди событий маленькая деталь, но только не для генерала.

Оборотень говорил, что он слаб и с трудом выживал в стае Нарнира, но при этом сумел создать одновременно две иллюзии. Иллюзии, обе из которых смогли обмануть инстинкты Дархана, а одна и вовсе — одним ударом отправила на тот свет горца.