Он был рожден своей матерью — не просто “отравленной скверной”, а весьма талантливой практикующей.

И, более того — силу энергии Реки Мира Хаджар ощущал с самого рождения. Тем более Дубрава не смогла, как выразился Бадур, “очистить” его от скверны. Она лишь на какое-то время убрала энергию Реки Мира из источника, но теперь та, пусть и чрезвычайно медленно, возвращалась.

Получается — северянин лишь транслировал какой-то местный миф, призванный разделить в сознании жителей севера мир на “своих” и “чужих”.

Очередная байка, как и вера Лидуса и Балиума в то, что слабейшие из адептов способны взмахом руки испарять горы.

А если не байка?

Если не байка, тогда… тогда…

— Ну что замер, чужестранец, — прогудел Равар. — скажи уже что -нибудь!

Хаджар в очередной раз отвлекся от своих мыслей, еще раз посмотрел на Равара и Бадура, после чего вытряхнул пепел из трубки и убрал ту за пазуху.

Спустившись с крыльца, он подошел к сыну Агвара с удивлением обнаруживая, что они почти одного роста.

— Мы не звали тебя в поход, Равар, — ровным тоном произнес генерал. — Ты вызвался сам. Нам предстоит непростой путь и придется рассчитывать на помощь и поддержку каждого. Ни я, ни мои товарищи, не отступим, а ты?

Северянин сверкнул глазами и было даже замахнулся палицей, расслышав в словах то ли насмешку, то ли урон своей чести, но разум преобладал над гордостью.

Руки обмякли, и он опустил палицу в снег, после чего выдохнул и едва заметно кивнул.

— Ты прав, чужестранец, — с некоторой неохотой в голосе ответил Равар. — Сейчас не место и не время, чтобы выяснять вопросы крови. Между нами с тобой лишь слово."

"Хаджар кивнул и уже собирался отвернуться к Бадуру, как на плечо ему легла довольно тяжелая ладонь.

— Но это не значит, что я простил тебе разрушение лабиринта, — процедил Равар, чьи глаза опять пылали. — а Бадуру — предательство наших людей. Когда представиться возможность, мы с тобой прольем кровь и праотцы решат, кто прав, а кто нет.

— Кстати о праотцах, — опомнился Хаджар. — нам потребуется транспорт, чтобы он смог выдержать вес троих людей.

— Людей, — фыркнул Равар. — тот безногий разве…

Северянин осекся, увидев взгляд Хаджара. Каким бы ребенком тот не считал северянина, но порой детям требуется хорошая взбучка.

— Это было грубо с моей стороны, — кивнул успокоившийся Равар. Не потому, что испугался — вовсе нет. А просто потому, что народ здесь был простой, но честный и думающий. — Его раны говорят о битве. Мои слова прозвучали оскорбительно. За это прошу прощения.

— А упряжка? — напомнил Хаджар.

Равар ненадолго задумался, после чего ответил:

— Мы прибыли на трех, — протянул он, что-то вспоминая. — я думаю, отец не откажется поделиться одной. Но вот с псами сложнее.