Один, посреди цветущего сада. И в этом саду, Хаджар, есть пруд. Только он не просто пруд. А словно зеркало. И в его отражении ты видишь то место, куда больше всего хочешь отправиться. И в этот момент пруд становится размером с бесконечное море… размером с океан.

На этих словах Хаджар на какое-то время забыл, как дышать. Он уже слышал об этом пруде, но и предположить не мог, что тот находиться именно здесь — в Северынх Землях.

Постойте…

Пепел, правитель Бессмертных и величайший из волшебников Безымянного Мира искал в этом краю способ попасть на Седьмое Небо, но так и не справился.

И легенды рассказывали что-то об Океане. Но что если речь шла не буквально — об океане, а о метафоре.

О пруде, через который можно пересекать незримые границы миров смертных, бессмертных, богов и духов.

— И в этом пруде, — продолжал Бадур. — таится скверна. Бесконечное её количество. Её так много и она обещает такую мощь, Хаджар, что… ни прежде, ни после, я не сталкивался со столь сильным искушением. Я отчетливо понимал, знал как нельзя лучше, что если поддамся, если впущу её, то стану столь же могущественен как титаны из древних легенд, что сражались против богов.

Я бы смог изменить наш край, вернуть ему прежнюю славу и процветание! Мог бы…

Бадур покачал головой и замолчал.

— И почему ты не поддался? — спустя некоторое время спросил Хаджар."

"— Потому что знал еще кое-что, Хаджар, — хмыкнул северянин. — Знал, что силы никогда не бывает достаточно. И что если я поддамся скверне, то из воина, которыми могут гордится праотцы, я превращусь в зверя. Вечного голодного до силы. И я буду находить все новые причины и оправдания, чтобы обращаться к скверне. К чужой силе.

Ради которой я не проливал пот и кровь. Которая не скрепила меня узами с предками, наставниками и собратьями. И если я впущу её, то может и принесу добро людям, но, в будущем, зла принесу еще больше. Намного больше. Нет… это не сила, генерал. Скверна — это скверна. Это отрава, которая совращает человека с его пути. Забирает у него смысл его жизни, извращая суть и делая своим рабом. И человек забывает ради чего он искал силу, ибо сила становиться его самоцелью. Но для чего это сила, генерал? Ради чего мне могущество? Ради самого могущества? В этом нет чести. Праотцы отвернулись бы от меня, а матери наших матерей моим примером бы пугали других детей. Нет. Это не путь доблестного воина. Это путь труса. А никто не скажут, что Бадур Пагеред, — северянин ударил себя кулаком в грудь. — трус. Я воин, Хаджар. И я сразился с этой скверной так же, как сразился бы хоть с сотней противников, хоть со стаей волков, хоть с ордами демонов или легионами лже-богов. И моя рука бы не дрогнула, а нога не оступилась. И когда я это осознал, в тот день и стал воином.