Вы знаете Анелию Борисовну Орехову?

Алла подняла глаза к потолку.

– Анелия… редкое имя… Среди узкого круга знакомых ни у кого такого нет. Возможно, я имела с ней когда-то дело. Вероятно, дама была организатором какого-нибудь концерта, журналисткой…

– Где остатки клубники? – осведомился Миша.

– Наверное, на столе, – растерялась Федина, – честно говоря, я не думала о ягодах. Вроде Рома их высыпал на тарелку, после того как вымыл.

– Можете их мне отдать? – оживился наш эксперт. – Надеюсь, там что-то осталось.

– Не помню, – прошептала Алла, – простите. Не до клубники мне было, когда я увидела, что муж задыхается!

– Вы умница, – похвалила я скрипачку, – быстро и правильно среагировали, спасли Олегу Ивановичу жизнь.

– Надеюсь, что он поправится, – по-прежнему еле слышно сказала Федина.

– Роман пробовал ягоды? – поинтересовался Костин.

– Нет, он принес клубнику и в аэропорт подался, – ответила клиентка. – Не хочу Рому нервировать! Конечно, если он узнает, то все бросит, примчится, а смысл? В палату интенсивной терапии даже за большие деньги не пустят. А если разрешат войти, то… То только чтобы попрощаться, последний раз на живого взглянуть.

Алла закрыла глаза и вдруг стала насвистывать. Я удивилась, что это с ней?

Скрипачка вздрогнула."

"– Простите. Дурная детская привычка, от которой я не могу избавиться. В любой нервной ситуации начинаю свистеть. Не знаю, откуда у меня это желание в детстве взялось. Аня меня называет «Соловей-разбойник». Да и мужу тоже это не нравится. Простите!

– Все будет хорошо, – пообещала я.

Алла всхлипнула.

– Рома повез в Англию свой спектакль на фестиваль, это очень важное для него мероприятие.

Если он получит призовое место – это большой успех и огромные возможности для него.

– Актеры на английском роли исполняют? – спросил Константин Львович.

– В том-то и дело, что нет, – вдруг улыбнулась Федина. – Ромочка сам написал пьесу, в которой всего четыре героя. Мать, отец, сын и бабушка. Никто не произносит ни звука. Это рассказ о семейном вечере. Все собрались поужинать. Действующие лица ходят, садятся к столу, встают, берут разные предметы. На сцене столько эмоций, что зритель в зале все без слов понимает. Вот вам самое начало.

Открывается занавес. Столовая. Бабушка жестом показывает внуку на свою шаль на спинке дивана. Студент встает, берет шаль и подает старухе. Та выдергивает из рук парня платок и брезгливо встряхивает его. Мать, которая накрывает на стол, закатывает глаза. Отец сидит, уткнувшись в газету. Все понятно. Эти люди терпеть друг друга не могут, но живут вместе…

– Кто друг друга терпеть не может? – спросила Аня, входя в комнату.

– Меня спросили, где Рома, – ответила Алла, – я рассказала о фестивале и о пьесе.