Помог мне, как ни странно, тот противный следователь — я ведь засвидетельствовала на допросном артефакте, что не преступница, ничего плохого не замышляю и так далее. Так как этот странный мужчина оформил все официально, и мой допрос был в наличии, я смогла на него указать, и мне выписали паспорт. Конечно, если бы я попыталась приписать себя к какой-то известной фамилии, мне бы это не позволили, но никаких Монхов тут не было или о них не слышали, так что не было и причин отказать мне в том, чтобы выписать паспорт на это имя, взяв в качестве подтверждений только справку с места работы, которую мне тут же и выписали, и уведомление о постоянном месте жительства."

"Так я и легализовалась в новом мире. Повезло, что здесь еще не изобрели телефонную связь и никто не потребовал у меня никаких дополнительных свидетельств о моей прошлой жизни. Почему-то признаваться, что я — попаданка — не хотелось, казалось, что я и так смогу мимикрировать под местную.

Начались обычные будни, нормальная жизнь, а с нею пришел и голод. Не физический, а голод суккуба, которому нужна энергия, поэтому я жадно глотала ее, едва кто-то из девушек, которые жили со мной под одной крышей, заговаривал о чем-то романтичном. Но этого было слишком мало. В каком-то смысле мне даже повезло, что я стала работать в архиве, а не вместе с другими девушками. Если меня звали вместе обедать, я отговаривалась работой, а потом шла куда-нибудь погулять на полчаса-час одна. И пыталась получить где-то энергию, но при этом вовремя вернуться на работу. Но встретить сильно влюбленного мужчину случайно в нашем районе посреди рабочего дня было непросто, большую часть времени у меня внутри было ощущение сосущей пустоты и ледяного холода. Утром рано вставали, чтобы собраться на работу, вечером надлежало обязательно прийти вовремя домой со всеми, чтобы Вобла не возмущалась, а то ведь и выселить могли.

Везло, что мой начальник Ульрик практически никак не реагировал на мои отлучки днем. Уйди я пообедать на полчаса или на два — ему было все равно. Он копался в бумагах и гроссбухах, не поднимая носа. Когда приходил кто-то из следователей за нужной информацией, старик шустро принимался бегать по комнатам и лазить по приставным лесенкам, чтобы найти искомое: старое дело на преступление, документы по подозреваемым или шел в отсек с уликами — дверь туда была похожа на настоящий сейф, и меня туда не допускали, а ключ Ульрик хранил у себя на шее. Точнее, шустро он бегал только по сравнению с обычным его ритмом — как многие пожилые люди, архивариус страдал бессонницей, а днем частенько дремал, утыкаясь носом в какое-нибудь старое дело.