Суккубам и инкубам не место среди обычных людей, они должны жить в резервациях, куда желающие смогут приезжать по своей воле, — меня передернуло, а окружающие одобрительно закричали. Глава Лиги дождалась, пока они немного затихнут и продолжила свой рассказ. — Я не желала этой связи, я не хотела знакомиться с ним, не хотела ничего. Но разве эти твари когда-нибудь считаются с чужим мнением? Нет!

Толпа опять возмущенно взвыла, а я поняла, что примерно поняла, к чему она клонит.

— Он приворожил меня! — вскричала глава лиги громогласно. — Я не знала, что он инкуб, я не стала бы с ним связываться.

Но он окрутил меня, оплел своей магией, лишил воли и пил мою энергию. Я стала ссориться с родителями, грубить, забросила учебу, отказалась от свадьбы! Я сделала все, что он хочет, готова была на все, чтобы угодить! Я совсем потеряла себя в этих отношениях.

У меня оставался только один вопрос: а почему она вообще решила, что ее молодой человек — инкуб, как определила?

— Родители, конечно, заперли меня в доме, а потом увезли насильно в деревню, запретили переписываться. О, как меня корежило, будто алкоголика после завязки, будто я была больна, высохла вся, ревела целыми днями, — при этих словах она вся скукожилась и будто задрожала, ее лицо было искажено болью.

А по словам мне подумалось, что она просто описывает первую любовь. — А потом узнала, что беременна.

Зал зашумел возмущенно и сочувственно, даже я впечатлилась. Не знаю, был ли тот парень козлом, который «поматросил и бросил» или это родители разлучили влюбленных, но последствия того выбора мы расхлебываем до сих пор.

— Родители все решили скрыть, а у меня не было выбора. Год я провела в деревне, родила девочку.

Ее отдали на воспитание служанке в поместье, — помертвевшим голосом продолжила женщина. — Тогда я была еще молода и глупа, я надеялась, что, вернувшись в город, найду своего любимого, и мы сможем быть вместе. Я не знала, что он инкуб, что все мои чувства наведенные. К счастью, мы так и не встретились. Родители заставили меня выйти замуж, уже, конечно, не так удачно, как я могла бы. Я винила их, глупая, думала, что они разлучили меня с любимым, — она каркающе рассмеялась. — Не понимала, что они на самом деле спасли меня от настоящей гибели, ведь, если бы я осталась вместе с инкубом, он, несомненно, выпил бы меня до самого дна!

Она сделала театральную паузу, склонив голову и прижав руки к груди, будто пыталась справиться со своими эмоциями, а потом продолжила:

— Я любила свою внебрачную дочь, несмотря ни на что, я заботилась о ней, насколько это возможно, приезжала, когда могла.

А, когда ей исполнилось семнадцать, узнала, что в ней проснулся дьявольский дар, — она полными ужаса глазами обвела зал, и женщины в нем заахали, заохали, запричитали.