Данная черта в нем стала для меня приятным открытием. Довольный смешок тут же слетел с губ. Берта оказалась неправа: Винсент не потерял ко мне интереса, иначе не поступил бы подобным образом. Воспоминание о непозволительной мужской ласке пробудило в теле желание. Внизу живота вспыхнул огонь. И я боялась, что он перерастет в бушующее пламя, если ректор вновь позволит себе подобную вольность. Только теперь я поняла значение выражения о запретном плоде. Вкусив его однажды, будешь стремиться испытать еще хоть раз тот опьяняющий шквал эмоций. С каждым новым прикосновением Винсента или его страстным поцелуем безумно сладкий сок, подобно смертельному яду, все сильнее проникает в кровь, затуманивая разум.

Сознание перестает быть тебе верным помощником.

Я понимала, что за чертой дозволенного меня ждет не только час расплаты, но и покаяние с потерей душевного покоя. Однако сколько бы ни обманывала себя, следовало в конце концов признать, что время сыграло не в мою пользу. Чем реже мы встречались, тем сильнее становилось желание увидеть Винсента, отыскать его золотисто-карие глаза в толпе. Казалось, мысли о нем уже никогда не покинут сознание.

Но не это меня удручало, а другое: я боялась, что однажды в какой-нибудь весьма схожий момент потеряю над собой контроль и случится непоправимое… С этим однозначно нужно было что-то делать. И выход мне виделся только один. Вот только станет ли он панацеей от всех проблем?

Испустив горестный стон, взяла мочалку, нанесла на нее немного жидкого мыла и принялась тщательно растирать кожу. Только так мне удалось переключиться с одной темы на другую. Просьба Винсента, упоминание им Лукаса-младшего и императорского посла сильно заинтриговали меня.

Что такого секретного и опасного происходит в империи? Кому и чем я в состоянии помочь? Хотелось расспросить Джордана об этом, но тогда я непременно подставлю Винсента, а мне совершенно не хотелось доставлять ему проблем.

Я покинула душевую, только когда сморщились пальцы на руках. Надев ночную сорочку, легла в кровать. Однако уже через секунду вскочила как ужаленная.

— Обжорка, как ты меня напугал! — возмущенно воскликнула я, едва наглая мордочка вылезла из-под одеяла.

Вероятнее всего, енот забрался туда, пока я мылась.

Возможно, хотел устроить мне сюрприз, но не дождался и уснул. Его круглые черные глазки выражали крайнее недоумение. Обжорка не понимал, чем вызвал мое недовольство. Я присела на край постели, пару раз успокаивающе погладила енота, а затем достала из ящика прикроватной тумбочки печенье и вручила ему в качестве извинений. Судя по хрусту и громкому чавканью, я была прощена. Снова забравшись в кровать, накрылась одеялом и погасила свет. Не прошло и минуты, как наглая мордочка улеглась у меня под боком.