Сердце через раз пропускало удары, ведь я прекрасно понимала, что случится после… С искусанных от страха губ сорвался горестный стон. Но идти на попятную я не собиралась, поэтому нацепила улыбку, которая, надеялась, не походила на звериный оскал. Оказалось, вовремя.

Мы подошли к столику в центре зала, и чувство вины вперемешку с гневом накрыло меня с новой силой. Моим кавалером этим вечером должен был стать невысокий светловолосый парень приблизительно моего возраста, да такой щупленький, что без слез не взглянешь. И как на таком отыгрываться? Или же Аурелия специально мне его подсунула, зная мой нрав? Что же делать?

Он встал со стула, едва я подошла, и поднес мою руку к губам. Захотелось мгновенно отдернуть ее, но все же сдержалась. Мне было жаль его до глубины души, однако раз взялась, надо идти до конца.

«Представление начинается!» — мелькнула мысль, от которой стало на душе еще хуже.

— Добрый вечер, Эмилия, — немного неуверенно произнес паренек, а затем началось то, чего не ожидала даже я — на его голове медленно, но уверенно стали появляться… рога. Да еще и витиеватые.

Что такое?! Что за шутка?! Это не мое зелье! Или же это и есть тот самый побочный эффект? Вот же непруха… Все было гораздо хуже, чем я предполагал. По моим вытаращенным глазам несостоявшийся кавалер явно понял, что что-то с ним не так. Однако спросить ему так ничего и не удалось, поскольку сработало и основное действие зелья — немота. Ради него-то я все и затеяла.

— Умоляю, прости меня. Я, правда, не хотела, чтобы все так получилось. Ты ни в чем не виноват, дело не в тебе, — эти слова мне дались с трудом. В глазах уже застыли слезы, которые в любой момент могли покатиться по щекам. Как же больно!

Я выскочила из ресторана, привлекая к себе внимание окружающих, и рванула к дожидавшейся меня карете. Кучер явно не думал, что ему так скоро придется ехать обратно, однако не стал медлить, а быстро открыл дверцу, помог мне забраться внутрь и запрыгнул на козлы. Вскоре раздался удар хлыста, и карета покатилась по мостовой. По дороге я дала выход слезам, поскольку чувствовала себя самым ужасным образом, переживала не столько за предстоящее наказание, сколько за бедолагу. Как он там? Помог ли ему кто?

Когда экипаж подъехал к столь знакомым кованым воротам — входу на территорию академию — я быстрым шагом, понурив голову, желая скрыться от любопытных глаз, направилась в парк, что располагался на заднем дворе академии. В общежитие идти не хотелось, знала, что именно там в первую очередь меня будет искать разъяренная Аурелия. В ближайшее время ей уже обо всем станет известно.

Я присела на скамейку, которую ненавидела после той злополучной ночи больше всех здесь, и снова разрыдалась.