Винсент прерывисто задышал, и я с удивлением поняла, что имею над ним власть. Губы тут же изогнулись в довольной улыбке. Возможно, потом, когда все закончится, я не смогу даже в глаза ему взглянуть, буду терзаться воспоминаниями о своем поведении, избегать встреч, но сейчас хотела лишь одного — чувствовать его тело, вдыхать его запах и ни о чем не думать.

К тому моменту, когда он аккуратно развел мои бедра руками и, опираясь на локти, навис надо мной, я потеряла счет времени и ласкам. Взгляд мага был затуманен желанием, таким же сильным, как и мое. Тяжесть его тела оказалась на удивление приятной.

— Будет немного больно, но ты должна довериться мне. Прошу, ничего не бойся, любимая, — вымолвил Винсент, и его язык проник между моими губами, словно подготавливая меня к другому, более запретному проникновению.

Его нежность и забота не позволили страху завладеть мной, поскольку знала, что он сделает все от него зависящее, чтобы свести неприятные ощущения к минимуму. Едва наши тела соединились, я охнула и впилась ногтями в мужские плечи. Винсент замер. От напряжения у него на лбу проступила испарина. Казалось, он переживал больше меня. Чтобы успокоить ректора, дать ему знать, что не стоит себя сдерживать, зарылась пальцами в темные волосы и подалась бедрами вперед, приглашая продолжить начатое. С мужских губ тут же слетел стон наслаждения. Взгляд Винсента затуманился. Он обхватил мое лицо ладонями и вновь напористо поцеловал.

Постепенно движения любимого стали более быстрыми и уверенными. Я извивалась под ним от избытка чувств, желая, чтобы они нашли выход. В какой-то момент мое тело взмыло высоко вверх, неземное наслаждение растеклось по венам, и я выкрикнула имя ректора. Вслед за мной дрожь охватила и его. Мужские бедра рывком подались вперед, и горячая живительная волна разлилась внизу живота.

Винсент обессиленно упал на меня, продолжая сжимать в объятиях и покрывать лицо и шею поцелуями. Я погладила его влажную от пота спину и глупо улыбнулась. Произошедшее между нами показалось мне таким естественным, что не испытывала ни угрызений совести, ни презрения к самой себе. О последствиях своего поступка я собиралась подумать позже, когда прояснится голова, когда останусь одна, а сейчас мне хотелось еще хоть ненадолго продлить охватившее сердце чувство радости и небывалого счастья.

Поутру меня разбудил ни стук в дверь, ни косой солнечный луч, ни требование Берты подниматься, а вой дерущихся котов. Я открыла левый глаз и увидела, что предрассветные сумерки еще только разливались за окном. Недовольно замычав, перевернулась на другой бок и… уткнулась лицом в мужскую грудь. Стоило поднять голову, как встретилась с золотисто-карими глазами Винсента, которые лучились счастьем. В горле тут же пересохло.