И при этом возишься в ванной больше часа, потому что боишься. Как это уживается в одной тебе, не знаю, но люблю все и сразу. Понятно?

Сам Одинцов пока говорил, смотрел ей прямо в глаза, завораживая взглядом. И она не могла оторваться, поэтому упустила из виду его приближения. А потом разом очутилась в крепких объятьях.

- Идем, малыш. Все будет хорошо. Ты же не боишься? Сейчас точно знаю.

Кирилл по одному снял ее пальчики с пояса. Развязал узел. Не раскрывая пока полы халата, привлек к себе и поцеловал, нежно, сдержано. Руки водили вверх-вниз, опускаясь сначала до поясницы, а потом и гораздо ниже, где и остановились.

- Малыш, боюсь, тебе нужно решить. Еще чуть-чуть и не смогу тебя отпустить. Ты передумала? – его испытующий взгляд смущал по-настоящему. – Я тебе кое в чем признаюсь. Если ты не сбежишь за это время, то пути назад не будет. Не знаю, как я вчера удержался на грани здравого смысла. Единственное, что повторял себе, держись, завтра она станет твоей. Поэтому и только поэтому мы вчера не проделали это ни в кафе, ни на пляже, ни в попавшихся по дороге кустах. Ни даже тогда, когда ты стянула с себя все белье и осталась… - его руки уже яростно сжимали то, что попалось им как раз пониже поясницы, - в том, в чем и уснула в моей кровати… Мечтал сделать это красиво, для тебя.

Ох, кажется, Ксюша стремительно падает к его ногам. Оксана Сергеевна моментально подхватила ее за шиворот.

- Ты извращенец.

Кирилл застонал.

- Почему?

Она положила руки ему на обнаженную грудь, поглаживая. Успел высохнуть, кожа приятная на ощупь. Проснулась та самая кошка, и она действительно дикая, мрр…

- Потому что это попахивает мазохизмом.

- Стервочка… - Кирилл, удерживая ее в том же положении, сделал всего пару шагов и повалил на кровать.

– Всё, время вышло. Хочу хорошенько рассмотреть то, что от меня так тщательно скрывалось.

Руки, загорелые и мускулистые, стянули с нее халат и откинули подальше.

- Ты почти все видел, - последнее, что смогла произнести… нет, не Ксюша, она давно молча млела… Оксана Сергеевна…

- Мало, чудовищно мало, - и ее изучают темные от желания глаза… руки… губы.

Изучили вдоль и поперек: от красивой чувствительной груди и животика, вдоль стройных бедер, коленок, лодыжек, до щиколоток и пальчиков; от розовых пяточек и изящных ножек, поперек упругой попки и безупречной спины, до нежной шеи и чувственного затылка.

Изучил все родинки и изгибы.

Когда он вдруг оказался сверху нее и в ней, девушка уже не контролировала себя. Почти сразу накрыла волна пьянящего наслаждения.

Кирилл замер, стараясь запечатлеть в памяти этот момент. Ее лицо искажено истомой. Глаза прикрыты и ресницы подрагивают. До боли хочется видеть сейчас ее взгляд, осознанный. Она должна понимать, с кем находится. Не вспоминать даже о том уроде, который бросил ее.