Неясные фигуры, шевелившиеся где-то на краю зрения, обрели четкость, приглушенные голоса зазвучали яснее. Сердце гулко забилось в груди, и она наконец ощутила подвижность в руках и ногах. Когда Анна открыла глаза, первое, что она увидела, была макушка Эльзы. Сестра припала к ее плечу и вздрагивала от рыданий, громко всхлипывая.

Двигаться Анне не хотелось. Она знала, что теперь ей это по силам, но пусть уж лучше это объятие продлится еще немного. Она так долго мечтала о том, чтобы сестра обняла ее, что теперь не хотела потерять ни секунды этого блаженства. Наконец, медленно и осторожно, она опустила руку на плечо Эльзы и тоже обняла ее.

– О, Эльза.

Анна ощутила, как Эльза в ее руках вздрогнула и как будто съежилась от потрясения, а потом с радостным вскриком обняла ее еще крепче. Так они и стояли, обхватив друг друга и не желая двигаться с места.

– Ты пожертвовала собой ради меня? – сказала наконец Эльза, чуть отстраняясь.

– Я люблю тебя, – просто ответила Анна. Ей очень хотелось поделиться с сестрой тем, что она успела узнать о любви, но она все еще была очень слаба даже для разговоров.

К счастью, у Олафа таких проблем не возникло. Приплясывая от радости, маленький снеговик так и носился вокруг сестер, ликующе вскидывая ручки-веточки. Наконец, не в силах сдержать переполняющие его эмоции, он приподнял руками собственную голову повыше, чтобы оказаться лицом к лицу с сестрами, и с торжеством изрек:

– Знак истинной любви растопил лед в сердце!

Анна подняла голову. Неужели Олаф имел в виду то самое, о чем сейчас подумала она? Чье сердце сейчас растаяло – ее или Эльзы? Она не стала бы кидаться под меч для спасения самой себя. Такая мысль даже не пришла бы ей в голову. Она это сделала лишь ради своей сестры. Потому что… И тут ее осенило. Ей сразу стало ясно, о чем говорили тролли, и что было с самого начала известно Олафу, и что она сама не сумела разглядеть в своей слепоте. Теперь она знала, что такое любовь. Она любила Эльзу. Больше всего на свете. И она готова была сделать все что угодно ради ее спасения. Одолеть высокие горы или даже заслонить Эльзу от меча своего бывшего жениха-негодяя. Знак ее любви к Эльзе оказался сильнее магии. Она улыбнулась и посмотрела сестре в глаза.

– Любовь… растопит лед, – задумчиво проговорила Эльза и, встретив взгляд сестры, повторила уже громче: – Любовь… ну конечно!

– Эльза? – окликнула ее Анна. Неужели ее сестра подумала сейчас о том же, что пришло ей самой в голову всего мгновение назад, – что Анна не единственная, чье сердце перестало быть холодной льдинкой?

Словно угадав ее мысли, Эльза кивнула."

"– Любовь, – повторила она.

Она воздела руки и одним ликующим, радостным взмахом направила свою магию в небо.