Всякий раз, когда она открывала свое сердце, ей приходилось платить за это болью, словно его выжигало огнем. Или превращало в лед, как сейчас. А ей оставались только горечь, усталость и разочарование.

Оглядываясь на свою жизнь, Анна снова и снова видела раны, нанесенные ей любовью. Она любила своих родителей – всей душой. Но их у нее отняли. Сколько бы ни прошло с тех пор времени, Анна все еще горевала о каждом дне, который они могли бы провести вместе.

Еще она любила Эльзу. Старшая сестра была ее миром с тех пор, как они были маленькие, и даже сейчас, трясясь от смертельного озноба, на который обрекла ее сестра, Анна думала не об этом, а о том, как им было весело вместе, какие удивительные приключения они переживали и как Эльза готова была бросить любое занятие, чтобы поиграть с сестренкой в окрестностях замка.

А потом все это вдруг закончилось, потому что Эльза… перестала ее любить.

И наконец она встретила Ханса. Юношу из ее грез, который, как она была уверена, никогда ее не оттолкнет. Который так много знал о том, сколько боли причинила Анне ее семья, и который сам намучился от недостатка любви со стороны отца и братьев.

Казалось невозможным, что человек, с которым она поделилась своими самыми потаенными горестями, просто взял и отвернулся от нее. Но Ханс сделал это – легко и просто, не испытывая ни малейших угрызений совести. Просто потому, что она перестала быть ему полезной.

Новые слезы – на этот раз слезы обиды – хлынули из глаз Анны, когда она осознала всю несправедливость происходящего. Она сама кляла себя за то, что так неразумно доверилась Хансу, но откуда же ей знать, как дарить и как принимать любовь, если в ее жизни было так мало опыта любви? Стоит ли удивляться, что она сразу поверила лживым словам Ханса.

Впервые за долгое время кто-то проявил к ней внимание… или, по крайней мере, сделал вид, что она вызывает интерес. И она поверила. «Какая же я была глупая», – печально подумала она."

"Приподняв голову, Анна увидела, что последние угольки в камине погасли. В единственном окне, которое Ханс не закрыл портьерой, виднелось сереющее хмурое небо, и она поняла, что за то время, пока она сидит тут взаперти, снегопад над Эренделлом так и не прекратился. Ветер завывал все сильнее, забрасывая отдельные снежные хлопья в остывающую каминную трубу.

Кувшин, из которого Ханс заливал огонь, покрылся инеем, и даже восковые свечи казались ледяными сосульками. Скоро эта комната вымерзнет полностью.

– Что ж, значит, всему конец, – сказала Анна вслух. Ее силы угасали, но ей хотелось выговориться, даже если ни одна живая душа ее не услышит. – Скажите моей сестре, если она когда-нибудь вернется, что я не хотела ничего этого. Я не знала, что Ханс просто использовал меня, чтобы добиться трона.