– Вы можете сейчас разобрать слова преподавателя, мистер Батлер? – сосредоточенная красотка поправила огненно-рыжую прядь, упавшую на лоб, густо покрытый очаровательными веснушками.

– Нет… – Майк недовольно поморщился. – Слишком тихо, ничего не разобрать. Сделайте громче!

– Это максимум, – ответила та. – Ваш голос слышится отлично. Можете не напрягать слух, вы ничего не поймете. Все записи, сделанные агентами, такие же, кто бы ни переводил. Голос переводчика слышен отчетливо, голос преподавателя разобрать невозможно. Это проверено.

– Вы полагаете, аборигены воздействуют чем-то на записывающие устройства? – уточнил второй офицер.

 – Но это уже не может быть пассивным оборудованием. Подобные приборы должны излучать довольно мощный сигнал, радиосканеры должны были его засечь!

– Но они ничего не засекли, – возразила Избранная. – Либо мы не знаем, где надо искать.

– Что дала проверка так называемых целителей? – спросил первый офицер."

"– Чёткой картины составить не удалось, – чёрные угольки её глаз недовольно сверкнули. – Мы посылали агентов с симуляцией болезни к аборигену по кличке «Добросвет».

В первом случае он заявил, что агент не больна и в лечении не нуждается. Во втором случае он размахивал руками семнадцать секунд, что-то не то напевая, не то подвывая, после чего провозгласил агента полностью излеченной от болезни настолько чудовищной, что он не может вслух произнести её название. В то же время в присутствии агента к аборигену обратился один из волонтёров с подозрением на перелом стопы – по нашему заданию лояльные граждане Новой Америки уронили ему на ногу ледяную глыбу. Абориген потребовал от всех, кто был рядом, очистить помещение, и продолжить наблюдение не удалось. Установленная в том помещении скрытая видеокамера на тот момент уже вышла из строя. Волонтёр провел у аборигена сорок минут, после чего вышел самостоятельно и заявил о серьезном облегчении. Затем он посещал аборигена ещё трижды, после чего посчитал себя полностью здоровым. На все вопросы о проводимом лечении он отвечал, что почти ничего не помнит, потому что абориген каждый раз погружал его в сон наложением ладони на лоб, причем волонтёр утверждал, что температура ладони аборигена менялась в широких пределах. Подтвердить или опровергнуть что-либо в сложившейся ситуации мы не можем. Рентгеновских снимков у нас не было. Если перелом организовать не удалось, и это был лишь ушиб, он мог пройти за четыре дня сам по себе.

– С аборигеном по кличке «Весньяна» ситуация аналогичная, – добавила вторая Избранная. – Уверенных выводов сделать нельзя. Объект реагирует на нас подчеркнуто сдержанно и холодно. В качестве причины мы подозреваем обычную женскую ревность.