Родители столпились перед большой эстрадой на поляне, а малыши, в ярких костюмах, под руководством своих воспитателей, декламировали стихи, танцевали и пели вразнобой под магнитофонную запись. Порой кто-то из малышей сбивался и под общий смех, смущенный, просил подсказки у мамы.

Мишель стояла среди толпы, а находившийся рядом Никос старательно оберегал ее от толчков.

Наконец нашлись Элоиз с мужем, подбежал Филипп, всячески выражавший свою радость оттого, что Мишель пришла, и с любопытством поглядывавший на стоявшего рядом с ней дядю. Мишель шепнула ему что-то на ухо по-французски, и малыш рассмеялся.

— А я хороший мальчик, — перевел он на английский, глядя на маму. — Так говорит тетя Мишель."

"Наконец, примерно в девять часов, праздник закончился, и Мишель, обняв на прощанье малыша, пошла с Никосом к машине.

Она села, откинулась на подголовник сиденья и закрыла глаза. Такой хлопотный был день, а перед ним — почти бессонная ночь.

Войдя в квартиру, Никос посмотрел на побледневшее лицо Мишель, синяки под глазами и легонько подтолкнул ее к спальне.

— Иди спать, pedhimou.

Ей не надо было повторять дважды. Через минуту она с облегчением растянулась на постели, укрывшись одеялом.

Сон пришел почти мгновенно, и она проснулась лишь утром. Рядом никого не было, но на подушке остался след от головы и чуть-чуть пахло терпким мужским одеколоном — значит, Никос спал в одной с ней постели.

Мишель торопливо помылась под душем, надела деловой костюм и вскочила в кухню. Никос стоял там, полностью одетый, и разговаривал с кем-то по мобильному телефону на непонятном языке.

Одного взгляда на стол хватило, чтобы понять, что он уже поел, и Мишель быстренько принялась за кашу с фруктами, которая ждала ее на тарелочке. Никос закончил разговор и убрал телефон.

— Доброе утро. — Он подошел к Мишель, легко коснулся губами ее губ и одним глотком допил свой кофе. — Ну как, готова? Я подвезу тебя до галереи.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

«Да, ну и денек выдался», — подумала Мишель, входя в квартиру. Было около пяти часов. Все неприятности в один день.

Никос позвонил и сказал, что освободится поздно, и, хотя Мишель решила, что это даже хорошо — часок-другой побыть дома в одиночестве, на самом деле она почувствовала себя неуютно.

Было тоскливо без его теплых рук, настойчивых губ, и при одной только мысли о его ласках по спине пробегал холодок.

Автоответчик подмигивал огоньком, она нажала кнопку, но услышала лишь короткие гудки, и это повторилось три раза подряд. Странно, почему же тогда не позвонили ей на мобильник?

Джереми? Неужели это он снова принялся за свои старые фокусы — звонит и бросает трубку?

Как приятно было стоять под душем, чувствуя, что напряжение уходит.