— Ее палец прошелся по его носу и застыл на губах. Он открыл рот и прикусил его зубами. — Ой, больно!

— Сама виновата, — торжествующим тоном проговорил Никос, но глаза его смеялись. — У нас еще целый час.

Ее сердце дрогнуло.

— Я не люблю торопиться.

— Уверен, тебе понравится.

— Мне надо привести себя в порядок, — безнадежным тоном сказала Мишель, глядя, как он встает с постели. — Спокойно позавтракать, — добавила она, когда он поднял ее на руки. — Выпить пару чашек кофе. Куда ты меня тащишь?

— В душ. — Широко шагая, он донес ее до ванной. — Вторую чашку выпьешь в галерее.

Никос, изловчившись, повернул кран, пощупал воду рукой и вошел в душевую кабину. Там он взял большую губку, налил на нее жидкого мыла и принялся старательно намыливать Мишель.

Он знает, как это на нее подействует, и делает все нарочно. Мишель сжала руку в кулак и шутливо ударила его по плечу.

— Ты что, против?

При мысли о том, что можно начинать вот так каждое утро, у Мишель пересохло во рту.

— Да, против. Я не успею позавтракать.

Он наклонился к ней и заглянул в глаза.

— Ну, тогда завтра встанем пораньше, хорошо?

Мишель не ответила. Не успела. Слова застряли у нее в горле, потому что он закрыл ей рот поцелуем."

"Она ничего больше не чувствовала — ни шума падающих сверху струй воды, ни теплого их прикосновения к коже. Было только твердое мужское тело, крепкие руки, прижимающие ее к нему так тесно, что единственное, что ей оставалось, это обхватить Никоса за шею и безвольно повиноваться, когда он раздвинул ее бедра.

Он с трудом сдерживал себя, но выжидал, пока она не захочет его так же сильно, как он ее. И она чуть не сошла с ума, когда он, наконец, вошел в нее. Жгучая страсть, пылавшая в ее теле с силой, какой она никогда прежде не знала и о какой даже не подозревала, вырвалась из ее горла торжествующим криком.

Он с яростью впился в ее рот, когда они одновременно достигли апогея, и охватившая ее дрожь слилась с содроганиями его тела. А потом они замерли, тесно прижавшись друг к другу и прислушиваясь, как их охватывает блаженное успокоение.

Мишель пришлось обойтись без завтрака. Она успела лишь хлебнуть пару раз кофе, который Никос сварил, пока она красилась.

— Я закажу столик в ресторане, — сказал он, когда Мишель, накинув на плечо ремешок сумки, направилась к двери. — Мы сегодня ужинаем с Эмилио и Саской, не забыла? Кстати, — добавил он, когда она, задержав шаг, обернулась, — очень миленькая бабочка.

Эта крохотная татуировка была у Мишель на правой ягодице.

На лице Никоса играла улыбка.

— Это минутный каприз, вызов родителям или еще что-то?

— Да так, доказывала свою лихость. В Париже. — Ее глаза озорно сверкнули. — Пришлось выбирать между татуировкой или колечком на пупке.

Зазвонил телефон, Мишель сразу посерьезнела.