Оставшись в комнате одна, я проверяю сообщения от бабушки. В Торонто сейчас три часа ночи, они с Верушкой спят крепким сном, поэтому я не бужу. Главное, что всё в порядке. Мои родные готовятся к вылету и через каких-то два дня я уже буду встречать их в аэропорту родного города.

Я покажу дочери всё. Как жила, что любила. Уверена, мне будет чем её удивить.

Спустя пять минут в номер приносят завтрак: овсяную кашу с ягодами, сырники и чай. Крепкий, сладкий, с лимоном. Точно, как я люблю.

Несмотря на болезнь аппетит присутствует. Я съедаю всё до последней крошки, включив телевизор и фоном просматривая известное ток-шоу.

Забиваю голову чем угодно, лишь бы не давать оценку своим действиям за прошедшую ночь. Это было чертовски неправильно и нелогично. Грязно, пошло, дико. Я бесстыже текла от поцелуев и ласк. Молила Яра, чтобы не останавливался.

И как теперь себя вести? Делать вид, что ничего не случилось? Ограничить общение до самого минимума? Или вовсе сменить адвоката? Уверена, что Яр не слишком расстроится. У них с Владом давно натянутые отношения.

Закончив с трапезой, я забираю из номера все свои вещи и выхожу на улицу.

Закрываю дверь, возвращаю ключи на ресепшн и благодарю за радушный приём. Хозяйка заботливо интересуется моим самочувствием и желает скорейшего выздоровления. Удивительно, что в столь непримечательном и малозаметном месте существует такой приятный душевный мотель с не менее прекрасной хозяйкой.

Заметив автомобиль Ярослава, который плавно заезжает на территорию, нервно перекатываюсь с пятки на носок и обратно. Делаю вид, что увлечена осмотром окружающей обстановки, но это вовсе не так. Да, мотель симпатичный. Здесь красиво и комфортно — ночью я не успела это отметить.

На клумбах растут цветы, кусты вокруг ровно выстрижены. Много тени и деревьев, беседки, гриль-зона и детская площадка. Но я мечтаю о том, чтобы поскорее уехать и расстаться с Ярославом. Потому что за последние часы его было слишком много.

Жаров тормозит аккурат возле меня. Я дёргаю дверную ручку и забираюсь на переднее сидение. Выдержать бы этот мучительный час дороги и спокойно выдохнуть.

Как оказалось, два года — это катастрофически мало для сердечной раны моего масштаба. Когда годами любишь человека, когда рожаешь от него ребёнка, то забыть и вычеркнуть — не так-то просто.

Рана такая же глубокая. В Канаде немного затянулась, но теперь с новой силой кровоточит и кровоточит. И чем чаще Яр маячит перед моими глазами, тем больнее мне становится.

Мы выезжаем со двора, ворота за нами закрываются. Остается жалких пару километров по просёлочной дороге до загородной трассы. Но какая это дорога! Вокруг выбоины и ямы, после непогоды валяются ветки. Яр старательно объезжает их и несдержанно матерится.